Старая контра

Адепт Двакро уселся перед низеньким столиком в позу лотоса, взял предписываемые традицией бамбуковые палочки и не спеша отведал кушанье. Иерофант последовал его примеру.

— Однако же мне показалась весьма необычной настойчивость, с которой этот незнакомец следовал за мною, — продолжил беседу адепт.

— На что только не подвигает людей любопытство! К сожалению, никто не учится на ошибках своих предков... Ведь это пагубное чувство редко ведёт к добру, чему есть немало подтверждений.

— Возможно, этот человек слышал что-нибудь о нашем монастыре?

— Вряд ли, — покачал головой иерофант.

— Для Города и Леса место сие скорее легенда, чем быль.

— При всём моём уважении к тебе, Верховный, я хотел бы заметить, что любое знание подобно воде — оно не имеет границ и легко просачивается в малейшую щёлку...

— Я вижу, почтенный Двакро, ты пытаешься склонить меня к действию! — улыбнулся иерофант. — Однако, полагая недеяние наивысшей добродетелью, я воздержусь от поспешных шагов. Что же касается этого незнакомца — не раз ведь уже бывало так, что подножия башни достигали незваные гости, поражённые её величием.

Устав монастыря гласит: каждый может приблизиться, но войдёт лишь избранный. Доныне порог сей обители переступала лишь нога прозелита, того, чью кандидатуру одобрил шаман племени, и никак иначе! Не нам с тобой менять этот обычай.

— Несомненно.

Принесли бокал для адепта. Над жидкостью плясали чуть заметные лиловые сполохи коронного разряда.

— Через три с половиной часа колокол возвестит начало заседания.

Я бы рекомендовал тебе отдохнуть и расслабиться; ведь на коллегии такой возможности не будет. Сходи в термы, попарься как следует.

— С твоего позволения, Верховный, я бы хотел предаться медитации, дабы очистить от суетных порывов свой дух.

— Ну что же, да будет так. Однако сперва, как того требует обычай...

Хрусталь зазвенел о хрусталь. Адепт сделал глоток и с трудом перевёл дыхание, ощущая выступившие в уголках глаз слёзы. «Такое впечатление, что любимый напиток иерофанта с каждым разом становится всё крепче и крепче! Из чего он гонит эту адскую жидкость, хотел бы я знать?!»

Старец между тем, негромко булькая, осушил свой бокал до дна и, довольно крякнув, поднёс к ноздрям широкий рукав.

— Трансцендентально! Ну что, может, накатим ещё по одной?

— Печень отлетит, Верховный! — спёртым голосом просипел Двакро. — А следом и почки...

— Ну, как знаешь. Ладно, друг мой. А скажи, о чём нынче пишет вавилонская пресса?

— Да как всегда.