Старая контра

— Я не выполнил миссию, Верховный. Следы этой вещи безнадёжно утеряны...

— Мы ведь с самого начала допускали такую возможность, верно?

— Да, это так. И всё же у меня была надежда...

— Не каждой надежде суждено сбыться... А каковы же те приключения, о которых ты упомянул?

— За мною следили.

— Вот как? — улыбнулся иерофант. — И что же? Кто-то возымел безрассудное желание напасть на метеоролога?

— Нет. Более того, этот паренёк... Вскоре он даже перестал таиться и шёл за мною открыто.

— Смог ли ты прочесть его ауру?

— До некоторой степени.

.. Я увидел её, но так и не понял, что же именно я вижу. Такое впечатление, будто в нём слиты воедино несколько отличных друг от друга сущностей, как ни глупо это звучит... Я решил, что тебе будет интересно взглянуть на него, пока он не ушёл, поэтому и торопился. Но враждебных намерений в нём я не ощутил. Вот любопытство — другое дело.

— Среди жителей Леса иногда наблюдаются удивительные феномены натуры, — пожал плечами иерофант. — Но не думаю, чтобы у меня было время на изучение каждого такого случая.

Удовлетворять же любопытство чужаков мне и вовсе не с руки; есть куда более важные дела.

Адепт Двакро склонил голову.

— Я не виню тебя, — мягко сказал ему собеседник. — Раз уж ты поднялся сюда, прошу, раздели со мной трапезу.

— Это большая честь для меня, Верховный...

— Мы будем принимать пищу здесь. Я люблю наблюдать за приближающейся грозой, — пояснил иерофант.

— Она великолепна, — согласился адепт, протянув ладони навстречу ветру.

— Да... И ещё похожа на нашу жизнь — со всеми её метаниями и яростным напряжением, которые тем не менее проходят бесследно, оставляя после себя чистую лазурь небес.

Двери снова разъехались в стороны. Появился неофит, толкающий перед собой лёгкий столик на колесиках. Остановившись в трёх шагах от говоривших, он отвесил глубокий поклон и застыл в неподвижности. Только волосы на его макушке чуть шевелились под воздействием атмосферного электричества.

— Принеси ещё один бокал, — сказал ему иерофант.

— Он хорошо двигается, — одобрительно заметил Двакро, когда двери закрылись. — Искусство равновесия сей отрок почти постиг.

— Но не совсем, — возразил иерофант. — Ему ещё надо поработать над стопой левой ноги.

— Суждение Верховного, как всегда, безупречно…

Трапеза была спартанской — пиала распаренного в кипятке ячменя и небольшой панцирный гриб, впрочем, весьма искусно приготовленный и поданный с чесноком и имбирным корнем.