Старая контра

Незадолго до полудня он внезапно выскочил из тумана, подцепил пальцами нижнюю челюсть Пепелда Похипака и проорал ему прямо в лицо: «Саечка за испуг!» Кинувшийся на выручку Иннот опоздал — проклятый колдун тут же скрылся среди камней. В другой раз он протянул руку на крутом склоне беглецу Дамаяди. Отупевший от усталости и страха, тот не сразу понял, кто помог ему взойти на гребень скалы... А потом уже было поздно что-либо делать. Вечером, когда обессиленные путешественники, миновав очередной подъём, повалились на землю, обнаружилось отсутствие Мафси Солавэ.

Никто не заметил, где и когда он отстал.

Селбасер Заекиров отказался идти на следующее утро. Наконец Бят, отчаявшись уговорить брата, попросту взвалил его на плечи, сделал, шатаясь, несколько шагов — и рухнул сам. Иннот, обернувшись, хмуро покачал головой.

— Тебе не унести его. Сил не хватит...

Силы действительно были на исходе. Последний раз они ели два дня назад. Кое-кто соскребал на ходу и пытался жевать белые и жёлтые лишайники, в изобилии облепившие скалы, — но те оказались невероятно горькими.

Туман понемногу редел — очевидно, беглецы приближались к границе горячих источников.

— Пошли, мон. Ему всё равно уже ничем не поможешь, — буркнул Цытва-Олва.

Бят поднял на него взгляд.

— Я не пойду без брата.

— Тогда тебе придётся остаться здесь, — жёстко сказал Иннот. — Я пытаюсь спасти тех, кого ещё можно спасти. Не хочешь идти — дело твоё.

Хлюпик отвёл глаза.

Иннот постоял, кусая губу, потом решительно развернулся и двинулся прочь.

Остальные потянулись за ним.

Надежда на спасение с каждым днём становилась всё эфемернее. Смоукер непоколебимо верил в силы и способности своего друга; но даже каюкер, казалось, был на пределе. Лицо Иннота осунулось, в уголках губ пролегли резкие складки. «А ведь мы даже ещё не видели этих самых гор, через которые предстоит перебраться», — думал Хлюпик.

Туманный хребет открылся взглядам неожиданно. Только что семеро странников карабкались вверх по склону, тяжело дыша и оскальзываясь на влажных камнях, как вдруг очутились на краю обрыва, а впереди развернулась величественная панорама, преисполненная красоты и вековечного спокойствия.

Великолепие гор трудно описать словами. Охристые, золотисто-оранжевые, освещенные закатным солнцем каменные складки возносились на немыслимую высоту — и там, среди облаков, сияли белизной вечные снега.

— Мы всё-таки вышли к ним! — восторженно прошептал Хлюпик.