Старая контра

Ах, друзья, друзья! Я вынужден признать, что пропаганда и агитация у нас до сих пор не на должном уровне. Но с вашей помощью мы поправим дело, я уверен. Нас пока совсем немного, но дайте срок — и вы увидите, на что мы способны! Та заварушка на площади покажется вам детской игрой, я вас уверяю!

— Вообще-то мы...

—Ну разумеется! Знаете, что? Я набросаю какую-нибудь пьеску, небольшую, минут эдак на пятнадцать-двадцать. Вы сможете играть её как бы дополнительно к вашему основному репертуару. Гм... Неплохое вино, вам не кажется? Надо подготовить почву для массовых выступлений, охватить как можно более широкие слои населения.

— Театр маргиналов...

— А! Стало быть, уличный... Знаете, пожалуй, это именно то, что надо: простой народ лучше воспримет наши идеи. Попробуйте бутерброды, пока есть; я, признаться, питаю определённую слабость к красной икорке... Да, и театральные афишки! Вы можете раздавать их перед спектаклем; на одной стороне будет текст, а на изнанке — приглашение посетить нашу общину.

— Э-э... Послушай, Твадло...

— Да-да? — Альбинос благожелательно улыбнулся Пыхе.

Смоукер посмотрел на него, затем на телохранителей, неподвижных, как изваяния, и сказал совсем не то, что хотел:

— А почему тебя называют Светлой Личностью?

— Наш Наставник — избранный! Он святой человек! Великие Силы вручили ему священную Книгу, которая ведёт нас в царство всеобщего счастья! — обрёл дар речи один из охранников.

— Гапа, спусти штору! — торжественно распорядился Твадло.

Тут только приятели обратили внимание на тяжёлые чёрные занавески. Гапа потянул за шнурок — и шторы с мягким шорохом сдвинулись, погружая комнату во мрак. Пыха мигнул от удивления: в темноте вдруг возникли ярко светящиеся пятна — это были ступни ног. Выше мерцали зеленоватым светом ладони и мягко серебрился овал лица. Твадло скинул пиджак и брюки; теперь, когда глаза немного привыкли к темноте, стало понятно, что всё тело альбиноса фосфоресцирует — сильнее всего внизу; видны были даже доски пола, на которых он стоял.

—Гм... Так чего ты там хотел, отобрать Книгу и накостылять ему как следует по шее? — саркастически осведомился Пыха, когда они, наконец, оказались достаточно далеко от Светлой Личности и его присных.

— Сам-то хорош, — смущённо проворчал Чобы. — И вообще правильно, что мы не вякали. Когда такие лбы вокруг...

— Вот ведь урод! — в сердцах бросил смоукер. — Мы-то хотели как лучше, а он...