О бедном вампире замолвите слово

Подумав о том, что вся эта живность со временем может исчезнуть, он согласился.

Гость, добравшись до Васькиного дома, немного протрезвел. Он снял потертую вельветовую куртку, аккуратно повесил ее на крепкий забор, оставшись в свитере ручной вязки. Часа два Дальский ходил по двору, водил руками, закатывал глаза, завывал и речитативом проговаривал слова из старого анекдота, как нельзя лучше подходящие к данному случаю:

— Шуры-муры, шуры-муры, выздоравливайте, куры…

— Так куры мои здоровше меня будут, — попытался влезть в процесс установки защиты от воров хозяин.

— Это еще и от куриного гриппа, оптом, так сказать, — отмахнулся от него Мамонт.

— Тьфу, — сплюнула теща Саши Пушкина, наблюдавшая за действом, — что мы, анекдота этого не знаем?

Однако Васька, увлеченный процессом, не услышал ее слов.

Новоявленный экстрасенс, закончив «ритуал», осел мешком на колоду возле Васькиного крыльца и, потребовав еще выпивки для восстановления сил, добавил:

— Все, Василий, дальше забора живность твоя и шагу не ступит.

И не ступила. Целый день тракторист угробил на то, чтобы выгнать крупнорогатый скот и овец в стадо, а гусей выпустить к пруду, — не идут! Тут не только воры, тут родной хозяин, который, можно сказать, с пеленок вырастил, со двора свести не может. Однако скотина привыкла вольно пастись, и утром, продрав похмельные глаза, Васька узрел, что его скотный двор переместился в огород. Вышел, как на демонстрацию, в полном составе — вместе с гусями, курами и поросятами.

— Порешу!!! — словно медведь-шатун, ревел пострадавший от экстрасенсорики тракторист, но шутника уж и след простыл.

Еще вчера, наблюдая, как Курицын, взяв трактором на буксир любимого симментальского быка по кличке Снежок, пытался вытянуть его за ограду, Мараковна поняла, что дело пахнет керосином.

— Ой, елочки зелененькие, что-то будет, — тихо запричитала она.

Справедливо подозревая, что пахнуть керосином будет в ее избе, утром, только услышав Васькин рев, заглушивший мычание родного деревенского стада, старуха вывела гостя огородами за околицу и сказала:

— Тикай, мил человек.

Мамонт, пошатываясь, едва видел, куда идет.