О бедном вампире замолвите слово

Кирпачек рассмеялся, вспомнив, сколько усилий каждый раз прилагал Сил, уговаривая Чинета поохотиться на вредителей. Обычно брат уламывал старика несколько дней, прежде чем камердинер соглашался превратиться в огромного баскервильского пса и отправиться в лес. Слуга каждый раз долго отказывался, призывая на голову «молодого хозяина» кары небесные и подземные, но, в конце концов, уступал. Сил фон Гнорь всегда был любимчиком старого оборотня, и Чинет просто не мог ни в чем ему отказать. Ворча, камердинер скидывал ливрею, три раза кувыркался через голову и превращался в свирепого пса.

Кирпачек улыбнулся, вспомнив, как старый слуга в своем собачьем обличье играл с ними, когда они с Силом были маленькими, несмышлеными вампирятами…

— Кирп! Ты меня совсем не слушаешь! — возмутилась сестренка, дергая его за рукав.

— Прошу прощения, эти места навевают столько воспоминаний. О чем ты рассказывала, кроха?

— А знаешь, говорят, что в лесу видели человека! — Глинни уверенно шагала по тропинке. Она перепрыгнула через сухой ствол, даже не посмотрев под ноги.

— И ты веришь этим сказкам? — Кирп рассмеялся.

Страшилки о человеке имели большую популярность среди детей. Оно и неудивительно! Что может быть интереснее жуткой сказки, рассказанной перед сном? Да и лохавудские киностудии предпочитали именно этого монстра многим другим, снимая о нем как бесконечные сериалы, так и отдельные фильмы. Кирпачек в свою бытность студентом иногда выбирался в кинотеатр. Там, в этих фильмах, человек всегда был очень злобным, кровожадным, никого не щадил, с одержимостью маньяка убивал любое повстречавшееся на его пути существо.

В последнем фильме, который смотрел Кирпачек, человек с садистским удовольствием расправлялся с ученицами монастырской школы — симпатичными вампиреллами, юными и наивными. Он с остервенением брызгал их водой, пропущенной через крест, и хохотал, с наслаждением глядя, как нежная бледно-голубая кожа школьниц покрывается безобразными волдырями, а потом рвется, превращаясь в полуразложившиеся лоскуты.

Вампира передернуло. Вот, казалось бы, ему, медику, давно пора забыть слово «брезгливость», но нет! Так ярко режиссер преподнес зрителям мучения девочек-подростков, так хорошо сыграли актеры, что даже от воспоминаний о картине становилось плохо. Кирпачек вдруг понял, что отвращение в нем вызвали не телесные изменения жертв, а именно это, свойственное только мифическому человеку невероятное наслаждение чужой болью.