О бедном вампире замолвите слово

На табуреточке возле низкой двери, что вела в чрево сложенного из шпал дома, сидел тощий, но еще крепкий старик.

В этом доме мама пела колыбельные, здесь прошло счастливое детство Зюзи. Захар глянул в узкие, слепые оконца, отметил, что стекла не мылись, наверное, со дня похорон матери, окинул взглядом покосившееся крыльцо, дворик, заплеванный окурками, маленький огородик и довольно улыбнулся. Сейчас у него квартира в элитном доме, а скоро будет трехэтажный коттедж, подумал он, в кармане поглаживая драгоценный камень коротенькими пальцами.

— Папа, собирайтесь, есть дело.

— Дела у прокурора, — ответил старик и зашелся в приступе кашля, каким страдают злостные курильщики, — а у тебя, Захарка, не дела, а фуфло барыжное. Чё опять тебе жить не дает?

— Да я, папа, если хотите знать, жизнь свою не зря живу! Я, папа, свою жизнь живу с пользой и интересно, и меня в городе уважают! — воскликнул Зюзя.

Старик, взглянув на сына, ядовито усмехнулся.

— Наслышан, как же! Хе-хе, говорят, ты в авторитете у ментов.

— Ну, папа, зачем так громко? — Депутат испуганно вздрогнул и вжал голову в плечи.

Он бросил быстрый взгляд на забор, по другую сторону которого жил недавно вернувшийся после пятнадцатилетней отсидки известный авторитет по кличке Гудрон. Но, видно, соседа не было дома, за забором только тявкнула собачонка — все смолкло. Захар, осмелев, достал алмаз из кармана. — Как думаете, на сколько это потянет? — спросил он, имея в виду вес камня и цену, осторожно положив на колени родителю камешек, оставленный Гретой.

Зюзя-старший затянулся папиросой, вроде бы с безразличием посмотрел на камень, но глаза его хитро блеснули.

— Лет на пятнадцать — двадцать, сынок. На Колыме.

— Типун вам на язык, папа!!! — в ужасе отшатнулся Зюзя-младший. — Я, папа, метеоритный дождь видел, я затмение видел, я еще весь мир увидеть хочу!

— С такими делами есть шанс северным сиянием полюбоваться. И очень скоро, — ответил папа, поперхнувшись хриплым, ядовитым смехом. — Раньше бы я первый с тобой на гоп-стоп пошел, но ради светлой памяти твоей мамы, говорю тебе: выбрось и займись настоящим делом.

Работой.

— Ну-ну, как вы?

— Да, — ответил Зюзя-старший и, взяв с пустого ящика рваный валенок, принялся прилаживать к заднику заплатку.

Захар пулей вылетел со двора, уткнулся носом в черный бок новенького «лексуса» и вдруг понял, что папа прав. Что будет и Колыма, и северное сияние, и пятнадцать — двадцать лет строгого режима. А вот этого красивого и невероятно дорогого автомобиля не будет.