Размышления лорда Графома

Жена обитала на верхнем этаже, и Графом посылал к ней субретку с письмами. Субретка была неповоротливой и рыхлой и звалась Печатью, но других слуг у обедневшего лорда не водилось, потому его письма порой достигали взора супруги только к вечеру. Но это не огорчало Графома: им некуда было торопиться, и пока Печать, грузно переваливаясь по ступеням, «спешила» к хозяйке, лорд уже сочинял для супруги новое послание. В них Графом описывал всё, что видел, всё, что его волновало и тревожило. И глядя, как лицо Мании освещалось ироничной, но мягкой улыбкой, Графом чувствовал, как сердце от удовольствия сжимается у него внутри.

«Метко подобранное слово, – любил повторять Графом, – приятнее поцелуя».

Что же случилось, почему после всего, что было, она оставила его, спрашивал себя лорд, уронив голову на скрещенные руки. Грустить так было неудобно: шея болела, а щекам было жёстко. Но французский гувернёр Жанр Клише, воспитывавший маленького Графома, утверждал, что даже грустить истинному литератору полагается по правилам.

– К чёрту! – не выдержал лорд Графом и, вскочив подбежал к окну. Он хотел отдёрнуть занавеску, но замер, скомкал её в руках, уткнулся лицом в шершавый бархат.

– Папа? – послышался за спиной голос. Графом обернулся.

– Да, Белли? – спросил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Девчушка прищурилась, и лорд в который раз спросил на себя, не было ли их семейное счастье с Манией омрачено её интрижкой с кем-нибудь из соотечественников мсье Клише.

– И всё-таки, – лукаво спросила Беллетристика. – Я слышала, как те... как некоторых людей называют графоманами. Кто же такой графоман, а, папа?

– Наверное, – устало предположил Графом, – это человек, которому нравится сочинять стихи, писать романы, рассказы, повести...

– Но если ему это нравится, – удивилась Беллетристика, – так что ж в том плохого?

– Муж нелюбимой жены всегда завидует тому, кто любит свою супругу, – вздохнул лорд Графом и, приобняв дочь за плечи, с печальной нежностью поцеловал её в лоб.

2023

Множественность Нарний

– Мы уже говорили о том, что недописанная книга имеет такую же ценность, как и дописанная, – пробормотал себе под нос лорд Графом, спускаясь с лестницы. В загадочном молчании пройдя мимо Беллетристики, он развернул на столе огромный свиток, с виду похожий не то на карту, не то на схему.

– Больше на карту, – ответила девочка собственным догадкам и, не удержавшись, чихнула.