Музыка джунглей

Мутная, жёлтовато-зелёная толща просвечивала сантиметров на двадцать-тридцать вглубь; острое зрение смоукера уловило в освещенном пятне движение мельчайших водорослей и личинок, несомых течением. Вдруг из-под плота на миг высунулась длинная бурая тень — и мощные челюсти, разорвав речную гладь, жамкнули по тонкой жердине. Факел ткнулся в воду и с шипением погас. Пыха, не выпустивший вовремя свой конец, стукнулся коленями о палубу — так силён был рывок.

— Нье нравится! — сказал Джро, вдруг появившись рядом.

Лицо стибка было абсолютно бесстрастным, но усилившийся акцент выдавал волнение. В руках Джро сжимал исходящий паром глиняный горшок, держа его, чтобы не обжечь руки, через два клочка сена.

— Оки, Смоки. Запали ещё один тачлайт. Но дьержи его более выше.

Пыха не заставил себя упрашивать. Выдернув жердь, он соорудил на её конце целое гнездо из сена и хвороста и поджег его. На этот раз ждать пришлось дольше. Джро осторожно подался к краю плота. Пыха предостерегающе вскрикнул — и в этот самый миг армадилл вынырнул, но не под факелом, а у самого борта, в двух шагах от стибка!

— Зетс ю фо Нит, мазафака!* [Это тебе за Нита, нехорошее существо! (пиджин)] — заорал Джро и метнул горшок прямо в раскрытую пасть монстра.

Челюсти армадилла лязгнули, смыкаясь. Джро едва успел отдёрнуть руки — ещё чуть-чуть, и он остался бы без пальцев. Река всколыхнулась. Предводитель стибков повалился спиной на палубу; а за бортом в это время творилось что-то невероятное! Вода вспучивалась и кипела, клочья белой пены выплёскивались на брёвна.

— Получилось! — выдохнул Пыха.

Джро Кейкссер слегка улыбнулся и показал сложенное из большого и указательного пальцев колечко. Смоукер уже знал, что у стибков этим жестом принято сопровождать самые удачные шутки.

— Да, не по нраву кипяточек-то пришёлся! — злорадно пропел Грибок.

Вокруг уже толпились смоукеры и соплеменники Джро, и каждый старался воздать героям должное.

— Это быль нье просто кипьяток! — торжественно объявил какой-то стибок. — Это отвар самого жгучего пьерца, какой только у нас быль!

Слова его встретили взрывом всеобщего ликования.

Весь следующий день ушёл на починку плотов. Спустя час после рассвета плотогоны заметили справа широкую песчаную косу и причалили к ней.