Музыка джунглей

В данной ситуации ничем не поможет». — «А тут?» — «Лекарства». Внезапно что-то тяжелое стукнулось о палубу и покатилось по брёвнам. «Ого! А ведь это незаконно». — «Да бросьте вы, профессор. Где закон, а где мы». Пыха не выдержал и обернулся через плечо. Большой Папа держал в руке штуковину, похожую более всего на птичье яйцо. На белой скорлупе кто-то нарисовал чёрную ухмыляющуюся рожицу.

— Чёрный смайлик, — хмыкнул Папа. — Армейская метка. Особо опасная, стало быть, штуковина. И что это такое?

— Стенобитная снасть, — вздохнул Свистоль.

— Для уличных боёв. На природе вещь практически бесполезная. Я уж и не припомню, сколько лет она у меня валяется. Давно выдохлась, поди. Эх, жаль! Надо было при случае детворе фокус показать.

— Что за снасть? — спросил Пыха. Свистоль обернулся.

— А, ты здесь. Да вот, вещица одна. Бормотологическая, из самого Вавилона. Только пользы нам от неё никакой, к сожалению.

Юный смоукер не без внутреннего трепета протянул руку и взял странное яйцо в ладонь. Оно было довольно тяжёлым и словно костяным на ощупь.

— А что в нём волшебного? — спросил он.

— Этой штукой дома ломали. Бьёшь ею посильнее обо что-нибудь твёрдое и кидаешь в окошко. А через несколько секунд она разбухает до невозможности.

— И что?

— Ну представь, этот шарик вдруг станет размером с общинный склад. Что тогда будет с плотом?

— Навес снесёт, — после некоторого размышления ответил Пыха.

— Верно. Но здесь-то всё лёгкое, бамбук да листья, просто засыплет трухой всякой. А ежели такое в каменном доме учинить — жуткое дело! Стены выломает, крыша рухнет, а всех, кто внутри был, в лепёшку раздавит.

— Страшная какая штука! А зачем она нужна?

— Ну как зачем, — пояснил смущённо Папа, — как раз для этого. Потому и значок такой стоит: мол, опасно с ней играться. Дай-ка её мне, сынок; может, хоть напугать чудище получится...

Часовые подняли тревогу ближе к полуночи. Смоукеры и стибки спешно запалили заранее приготовленные факелы и напряженно вглядывались во мрак.

Расчерченная оранжевыми бликами вода казалась лаково-чёрной, и там, на самой границе тьмы и света, двигалась параллельно плотам странная треугольная волна.

— Пугает, зараза, — хрипло прошептал за спиной у адмирала Грибок. — Вот он, мол, я. Никуда не денетесь.

— Это дух реки, — выдохнул кто-то.

Армадилл не скрывался. Вскоре стало понятно, что тварь описывает вокруг плотов постепенно сужающиеся круги.

— И не надоест ему, — задумчиво хмыкнул Джро Кейкссер.