Музыка джунглей

Не без труда снявшись с мели, путешественники вышли за поворот — и взглядам их открылась обширная водная гладь. Протока, по которой они плыли последние дни, здесь становилась совсем мелкой, но растекалась широко. Пыха поднял руку, останавливая гребцов, и, оценив ситуацию, произнёс волшебное слово:

— Перекур.

Песок зашуршал по днищу. Смоукеры зашевелились, доставая трубки. Большой Папа и Свистоль внимательно осматривали берега.

— Похоже, придётся перетаскивать плоты волоком, — высказался шаман. — Надо бы парочку лесин вырубить для рычага.

— Может, повременим? — неожиданно предложил Большой Папа. — Давление падает; скоро будет дождь. Глядишь, и вода подымется.

Пыха поправил кепку:

— А если лишь к вечеру соберётся? День ведь потеряем, Папа! — Перечить Большому Папе до сих пор давалось ему с трудом.

— Ну, как знаешь. — Папа покряхтел. — Тогда отряди кого-нибудь за жердинами.

Как только рычаги были вырублены и доставлены на плоты, большинство смоукеров попрыгало в воду.

— Ос-тавь по-ку-рить! Ос-тавь по-ку-рить! — пронеслось над рекой.

Передовой плот медленно переполз мель, цепляясь за песчаное дно, и закачался на глубокой воде. Оставшиеся приветствовали это зрелище радостными воплями. За первым плотом последовал второй. Малышня вовсю резвилась на мелководье, смеясь и поднимая фонтаны брызг. Стиб ждали своей очереди. Когда последний из смоукеровских плотов вышел на глубокую воду, маленькие синекожие человечки подгребли к мели и принялись толкать.

— Давайте поможем им! — предложил Пыха.

— Угу, как же, сейчас, — ответил Свистоль, всё ещё не забывший нанесённой обиды. — Пускай сами корячатся.

— Оу, Смоки! Хелп нам, пожалуйста! — крикнула Кастрация, откидывая со лба мокрую прядь. Она тяжело дышала, два мокрых клочка ткани рельефно облепляли тощую жилистую фигурку.

Пыха заёрзал, неловко оглядываясь по сторонам, потом вскочил и пошлёпал к последнему плоту.

— Вот так они нами и помыкают, — с горечью сказал кто-то за спиной Свистоля.

Оглянувшись, шаман увидел Отшельника.

— Сперва лаской, а уж потом — таской. Приручают, как есть приручают. Словно зверей каких. А мы и рады. Эх! — Отшельник горестно махнул сухой лапкой.

Гоппля и еще несколько охотников нерешительно побрели к плоту стибков, на ходу разматывая верёвки. Свистоль крякнул и двинулся следом. «Надеюсь, хоть сейчас им хватит соображения оставить свои штучки!» — подумал он. И, разумеется, ошибся...