Музыка джунглей

Самые старые и могучие окружала неяркая аура — это означало, что внутри, в сердцевине растения, обитает дух. В толще земли прокладывали себе дорогу корни, прорастали семена трав; какие-то мелкие создания шевелились между стеблями.

Время от времени Иннот поглядывал на монетку. Разумеется, идти точно по прямой не получалось — в этих диких местах прямых путей не существовало. Один раз пришлось обходить обширнейшую топь, другой — потратить несколько дней на поиски перевала через скалистый кряж; ну а потом начались бескрайние горы.

Они были суровыми и негостеприимными; здесь от начала веков существовали свои, неведомые равнинным джунглям опасности и свои способы их преодолеть. Красота гор потрясала воображение: несмотря на тяготы пути и усталость, Иннот не раз замирал на месте, любуясь величественными пейзажами. Иногда ему начинало казаться, что весь мир представляет собой огромный, невероятно прекрасный сияющий кристалл, играющий мириадами бликов; и сам он — всего лишь один из них. Хотелось разделить с кем-то эту первозданную красоту, от которой спирало дыхание.

— Да, горы прекрасны, — согласился звезда джанги. — Я и сам их люблю; недаром же выбрал Туманный хребет местом своего последнего успокоения. Кстати сказать, мы сейчас не так уж далеко от тех мест, правда, немного западнее.

— Ну? — заинтересовался Иннот. — Так, может быть, ты подскажешь мне что-нибудь про дальнейший путь?

— Пират всё сказал правильно — это ещё отнюдь не самые высокие горы; дальше пойдут настоящие гиганты.

— Нет, — удивился Иннот. — Ничего такого я не замечал.

— А ты обрати внимание. Сейчас это почти незаметно, но дальше, вероятно, будет усиливаться — судя по всему, ты направляешься прямо к центру этой аномалии.

— Это может быть скоплением минералов под скалами, — пожал плечами Иннот. — Ты же знаешь, железистые руды обладают такими свойствами.

— Поживём — увидим, короче говоря.

— С удовольствием, — каюкер ухмыльнулся. Кумарозо взял аккорд на своём банджо, и перед Иннотом появилась глубокая стеклянная тарелка, полная нежнейшего картофельного пюре. С десяток маленьких тугих сосисочек торчали по краю; а между ними лежали кружочки редиски и свежего огурца, посыпанные солью. Каюкер гулко сглотнул слюну.

— Я ведь знаю, что пища здесь — всего лишь фантом. И если я съем её, то настоящего насыщения не наступит.