Музыка джунглей

— Зато заклятье Мооса им нипочём.

Он стал тихонько наигрывать. Умница Громила моментально подстроился, потом включился Кактус — взревывания его гармошки, резкие и визгливые, тем не менее, каким-то образом вдруг вплелись в общую мелодию. Последней вступила Джихад, выстукивая ведьмиными челюстями на удивление сложную тему — тонкие руки девушки так и плясали, то взлетая над головой, то опускаясь на колени. Иннот ухмыльнулся и резко ударил по струнам.

Да, это был настоящий джанги! Пусть далеко не столь мастерский и ошеломительный, как тот, что рождали волшебные пальцы Сола Кумарозо.

Эта музыка была не из тех, что рушит стены и заставляет реветь от восторга многотысячные толпы; но здесь, у костра, в сгущающихся сумерках, она пришлась абсолютно к месту.

Разогнавшись, Иннот исполнил одну за другой ещё несколько композиций, на ходу рождая мелодию и ритм.

— Хумп! Хумп! — восклицал Громила, сверкая зубами и белками глаз.

Наконец каюкер отложил банджо.

— Уф, дайте мне ещё чаю!

Прихлёбывая горячий напиток, он снова попытался прощупать окружающее пространство.

«Так-так-так... Оч-чень интересно... похоже, публика потихоньку начинает собираться!» Джихад, глядя на него, легонько заломила бровь. Иннот утвердительно опустил глаза.

— Вот так вот, уважаемые! — Он неожиданно вскочил и взял банджо наперевес. — Пусть мы и не попали на фестиваль, но от репетиций я вас, по-моему, не освобождал!

— Слушай, мелкий, уймись! — Громила зевнул. — Темнеть уже начинает, какие репетиции.

.. У меня рука опять разболелась, между прочим!

— Ну ладно, раз так, то отдыхай, — милостиво разрешил Иннот. — Но учти: едва только выздоровеешь, будешь колбасить от зари до зари как проклятый! Я вас научу дисциплину нарушать... Э-э... В смысле — соблюдать!

— Тиран, — тихонько сказала Джихад. — Деспот...

— А с вами иначе нельзя! — сурово отрезал каюкер и сел. — Дайте мне что-нибудь съесть.

Друзья успели как следует поужинать и сыграть ещё один раз, прежде чем на них напали.

Пираты действовали профессионально: если бы не острое, как обсидиановый нож, ощущение буравящего спину взгляда, каюкеры так ничего бы и не заметили — до той самой секунды, как в воздух взметнулось несколько прочных крупноячеистых сетей.

Высыпавшие из-за камней злобные, взлохмаченные обезьянцы с леденящими душу воплями набросились на друзей. Огромная вонючая туша навалилась на Иннота и стала, пыхтя, выкручивать ему руки.