Музыка джунглей

Однако таможенник начал беспокоиться куда раньше.

— Ну и где же они, эти ваши проклятые растафари, забери их предки?! Долго ещё они будут копаться! — Таможенник метался взад-вперёд по пристани, словно леопард в клетке.

Время шло. Наконец Отшельник тихонько кашлянул, привлекая внимание, и негромко сказал:

— На твоём месте, достопочтенный, я давно бы убрал этих куки с глаз долой. Укуренные Братья, судя по всему, загудели вместе, причём основательно. Ты только представь — они ведь несколько лет не прикасались к настоящему, хорошему спиртному!

Таможенник честно попытался представить себе такое.

— Но что же мне делать!

— Гм... Я мог бы отвести их к этому Шапиро сам. На святых отцов вообще надежда плохая — с них станется загулять на пару-другую дней... А насчёт денег вы не беспокойтесь — мы вам всё вернём, и ещё добавим за беспокойство. Вы ведь знаете доктора Шапиро?

Начальник стражи доктора Шапиро не знал, но кто-то из таможенников сказал, что знает. Этого оказалось вполне достаточно, и Отшельник в сопровождении синекожих двинулся через поспешно расступившуюся толпу.

Смоукеры взяли с собой только самое необходимое* [Табак.]; большинство вещей пришлось оставить.

Начальник таможни тут же подрядил за горсть мелких монет нескольких бездельников, чтобы те отогнали плоты подальше от городских стен, и с облегчением приложился к бутылке.

Свистоль и Большой Папа поджидали соплеменников за ближайшим углом.

— Ну Джро! Ну голова! Это ж надо такое придумать!

— Это ещё что, — скромно улыбнулся стибок.

— Вот, помню, однажды...

— Но ведь на волоске всё висело! — возбуждённо помотал головой Отшельник. — А если бы никто про этого доктора Шапиро не слышал?

Джро Кейкссер прищёлкнул языком:

— Вот за это я как раз не беспокоился. Ну подумайте сами: неужели в таком городе, как Вавилон, среди десятка человек не найдётся хотя бы одного, который не слышал бы о каком-нибудь докторе Шапиро?

* * *

Две недели в джунглях — вполне достаточный срок, чтобы немного к ним привыкнуть или же начать ненавидеть всей душой.

То, что привыкнуть он не сможет никогда, Кактус понял в первый же день. Всё путешествие слилось для него в нескончаемую череду болот, колючек, скользких камней, цепких зарослей и лезущих со всех сторон насекомых. О, эти насекомые! Они были повсюду — маленькие, почти неразличимые глазом, укусы которых вызывали страшный зуд, средние, так и норовящие заползти в ухо или ноздрю, пока ты спишь, и огромные, с ладонь величиной, и от этого особенно противные.