Музыка джунглей

— О чём речь, конечно!

Иннот и Громила уютно устроились в одной из пустующих комнат. Иннот закутался в хозяйский плед, хлебнул рома и, задумчиво глядя перед собой, сказал:

— Знаешь, старина, по крайней мере одна из городских легенд переходит отныне в разряд непреложных фактов.

— Это ты о чём? — поинтересовался гориллоид.

— Подметала существует на самом деле; и можешь мне поверить — он действительно каюкер экстра-класса, лучший из лучших. Кому, как не мне, это знать: ведь именно сей субъект сбросил меня с крыши минут двадцать назад.

* * *

Размеренная и мирная жизнь маленького племени смоукеров была грубо нарушена. Сначала наделала переполоху съёмочная группа, прилетевшая на дирижабле аж из самого Вавилона; а едва только утихли телевизионные страсти, оказалось, что юный Хлюпик, единственный, не сдавший в этом году экзамена на зрелость, бесследно исчез! Не иначе, ушёл с этим странным чужаком, — шептались поселяне; только предки знают, что он за человек! Родители непутёвого паренька были безутешны; бывшие одноклассники, не говоря уж о закадычных друзьях, рвались следом — выручать и спасать; неугомонный старикан Гоппля уже начал было собирать партию охотников, чтобы отправиться на поиски; но этому неожиданно воспротивился Свистоль.

— Ничего страшного с вашим драгоценным Хлюпиком не случилось... Пока, по крайней мере, — уверенно заявил шаман племени. — Парень просто повзрослел, и судьбу свою, какой бы она ни была, волен выбирать сам. А вы... Вы все очень нужны нам здесь.

Большой Папа, да и Свистоль, восприняли рассказ бродяги-каюкера о наводнении со всей серьёзностью. Слухи о новой напасти пошли гулять по деревне, от одной корзины к другой. То тут, то там собирались кучки встревоженных селян, взволнованно обсуждая что-то, размахивая руками, — случай для степенных смоукеров крайне редкий. Постепенно народ стал скапливаться перед общинным складом. В нём хранились все важные вещи племени. Были среди них и такие, про которые даже самые старые смоукеры не смогли бы ничего сказать толком.

Наконец, плетёная дверца открылась, и Папа вышел наружу. Сегодня он был без своей обычной тростниковой шляпы и — небывалый случай — без трубки! Это могло означать только одно. Старейшины довольно щурились и потирали втихомолку ладони.

— Друзья мои! — начал Большой Папа. — Я получил тревожные вести. И вести эти таковы, что нам незамедлительно следует созвать совет племени, чтобы обсудить их.