Паж его величества

В тундре, в которой мы окажемся, когда выйдем из Каменного леса, из еды будет одна морошка, а вода — только из болота.

— Не дури, — отказался герцог. — Поймаем дичь какую. А пока потуже пояса затянули и пошли. Ручей есть, уже хорошо.

Ирия слегка насмешливо изогнула брови, вспоминая, видимо, нашу первую встречу в лесу. Где мы, два незадачливых охотника, ничего не поймали и вообще заблудились. Но спорить не стала.

— А на что будем сани менять? — предпринял я еще попытку.

— Найдем, на что, — отрезал он. — Особенно если бусину твою покрасим.

— Проще ее снять, — увильнул я.

Ирия выслушала сие с большим интересом, но ничего не спросила. Больше того, она согласилась с его благородием: мол, найдем, как достать и припасы, и сани. Раз уж сама хранительница так говорит, спорить нет смысла.

Ушли мы, впрочем, недалеко. Дальше по тропе красовалась большая котловина. Одно из выкорчеванных с корнем деревьев падало поперек дороги, но застряло верхушкой в елях по другую сторону. Оно образовало над дорогой арку с косым сводом.

Другие деревья, рухнув, своими ветвями частично закрывали тропу. Остальные накренились или были примяты, будто трава. От котловины они расходились во все стороны. Но ни одна ель не сломалась. С ними вперемешку лежали крупные пласты земли, вывернутые вместе с большими и маленькими камнями.

Через ряды стволов виднелась еще пара таких же котловин. Вне всяких сомнений, эти следы оставило то существо, которое прошло здесь этой ночью.

На краю котловины что-то происходило. Мы приблизились и с удивлением рассматрели крошечного человечка, который прыгал туда-сюда возле довольно крупного валуна.

Ростом мне по колено, он высоко вскидывал маленькие ноги, обутые в красные башмачки, украшенные — чтоб мне лопнуть! — настоящими драгоценными камнями. На голове человечка красовался такого же цвета колпак. Сам он был одет в темного сукна штаны, вышитую рубашку с меховым жилетом поверх, перехваченным золотым пояском.

Длинная белая борода карлика застряла под валуном. Он тянул ее в разные стороны, но бороду защемило крепко.

При этом человечек то и дело покряхтывал и бормотал себе под длинный острый нос скрипучим тоненьким голосом.

— Морда троллиная, чтоб его! — приговаривал человечек.

Прошлой ночью тролль был самый настоящий. Я похолодел, вообразив, какая воронка осталась на том месте, где он спал. А мы шли в такой опасной близости от его лежбища! Как же нам повезло, что он нас не почуял. Наверное, спросонья нюх у него притупленный.