Паж его величества

Даже сын герцога понимал, что своими криками распугал всю возможную дичь.

— Идем дальше, — велел он.

Я молча подчинился. Взвалив себе на плечо одну из множества дорожных сумок и мешков — ими же были нагружены и наши кони — я последовал за своим хозяином.

Мы двинулись в путь четыре дня назад, почти на день раньше герцога-старшего. Я хорошо знал эти места, но карту все равно захватил — мало ли что. Все бы ничего, если бы юному господину не взбрело в голову поохотиться по дороге. Мы свернули с проторенного пути, хотя в итоге даже нашли старинный мощеный тракт, что проходил мимо заброшенной водяной мельницы.

Карта была старая. Пока мы пытались — в смысле, я пытался — ее выловить, она расползлась на кусочки.

В общем, мы заблудились. Я ведь должен быть хорошим слугой и не говорить, что это мой глупый хозяин заупрямился, как баран, и не стал меня слушать. Теперь я очень смутно представлял, где мы находимся.

Однако чем дальше, тем больше становилось ясно, что лес становится гуще, а мы забираем сильно на запад.

Полдень давно миновал, когда мы вышли к небольшому лесному ручью, что было весьма кстати. Я помог хозяину устроиться на привал, а сам взял наши фляги с водой и решил чуть спуститься по течению, чтобы найти место поглубже, где набрать воды. Не успел я отойти и на пару десятков шагов, как услышал крик и треск.

Взору моему предстала такая картина: мой хозяин сидел, скрючившись, у воды, а над ним, поставив ногу ему на затылок, стоял лучник в коротком плаще с капюшоном. Он казался каким-то совсем хрупким, особенно рядом с Тайраном. Я успел удивиться только, как он так легко застал моего господина врасплох.

Услышав мои шаги, он грациозно приладил стрелу к тетиве и прицелился в меня.

— А, вот и второй, — произнес он мелодичным девичьим голосом.

Остолбенев, я не поверил своим ушам. Присмотревшись получше, я убедился, что передо мной самая настоящая девица. Девица в мужском костюме и с оружием! Сколько живу в Эйлестории, никогда не то что не видывал, а даже не слыхивал о подобном.

Эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове и я сделал первое, что пришло на ум.

— Лови! — сказал я девице и кинул ей одну из фляг.

Она опустила лук и отпрянула.