Паж его величества

Тай попытался сгрести ее рукой, она ловко перебралась на его локоть, но не улетела. Он попробовал другой рукой — Эльза его клюнула. Его благородие поморщился и слизнул кровь с ранки.

«Просто не надо ее заставлять», — тихо сказала Ирия над моим ухом.

Она оказалась права. Пока Тайран отвлекся, птица сама порхнула ему на грудь, цепляясь коготками за одежду. Она забила крыльями, задевая герцога по лицу. Жмурясь и отворачиваясь, он осторожно поддержал ее. Ворона нырнула за воротник, повозилась и высунула голову.

Мне почудилось, что ее глазки мстительно горят. Птица-то она птица, но в Эйлестории невесты обычно не лезут жениху под одежду до свадьбы. Вынудили…

Она еще разок тяпнула Тайрана за пальцы, когда он затягивал воротник.

— Вот поганка! — вырвалось у него.

Ворона издала три протяжных скрипа. Засмеялась. «Поганка» ее ничуть не обидело, наверное, она наслушалась уже всякого.

Тайран свирепо уставился на меня, потому что я стоял зубы скалил. Ирия сдержанно улыбалась, хотя уголки губ у нее подрагивали.

Мы выдвинулись на Тиарну, понимая, что донести Эльзу до города не сможем. Зато мы могли спрятать ее в безопасном месте и привести родителей к ней. Мы так надеялись. Рассказы о здоровенных сугробах посеяли сомнения.

Снежная зима в этих краях дело обычное, но к югу снега не становились меньше. Мир замер, укутанный в белое. Городки и деревеньки попыхивали в промороженное небо дымом печных труб. Каждый раз нам приходилось оставлять Эльзу неподалеку от жилья, когда мы задерживались на постой.

В каждом городке мы узнавали все больше. Соразмерно новостям падало и наше настроение. До Тиарны, говорили, ходу нет, в столице на реке лед стал, снега повсюду столько, что дома откапывать приходится.

Долго ли, коротко ли, а мы очутились перед снежной стеной. Будь мы конными, преодолеть ее не смогли бы. Только бросить лошадей и рыть тоннель, аки взвод горных гномов.

Сначала мы не поняли, что это такое. Издалека нам почудилось, что мы сбились с дороги. Местность должна была быть ровная, приподнималась она местами, да и то полого.

А у нас на дороге высились неровной грядой белые холмы, уползая далеко вправо и влево, насколько хватало глаз. Лишь приблизившись, мы сумели разглядеть, что это гигантские сугробы. Выше нашего роста, выше роста лошадей, выше дома, они почти скрыли под собой деревья.

И все они покоились в тени. Мы стояли на ярком солнце. Там, за невидимой границей, обозначенной снежными холмами, висели тучи.