Паж его величества

Если захоронение разоряется дикими зверями, то это считается хорошим знаком — человек воздал должное земле и природе, которая кормила его всю его жизнь. А если оборотнями — тогда шаман проводит обряды, чтобы отвадить покойника, которому самому суждено стать оборотнем.

Но здесь, на поле боя, невозможно последовать этим традициям. Погибших слишком много. Я оглянулся на ущелье. Именно там, в бездонной пропасти, они и находят свое последнее пристанище.

На площадке утеса двенадцать человек замерли в одинаковых позах на неравном расстоянии друг от друга.

Среди них здесь, на подступах к цитадели короля ледяных великанов, на голой замерзшей скале, сидел белый, как снег, ребенок. Все другие шаманы были скорее среднего возраста или даже пожилого. Только одна женщина выглядела молодой, лет на двадцать. Все они, чуть уронив подбородки себе на грудь, сидели, закрыв глаза. Их покрытые инеем ресницы лежали на побелевших щеках, а синие губы застыли навечно и уже не произнесут ни одного заклинания.

Сейха, почти сбросив нас всех со спины, подошел к Кайсе и обнюхал его голову. Мне почудилось, от дыхания волка взметнулись разноцветные искорки. Но, наверное, это был обман зрения.

Идрага приложила два пальца ко лбу и сердцу да поклонилась шаманам. Я помялся и сделал то же самое. Мне почему-то стало тревожно и неприятно, как когда ты забываешь о чем-тем-то важном и не можешь вспомнить.

Не знаю, чего еще хотела от меня Идрага — она молчала. Сейха обошел шаманский круг и завыл. Не знаю, почему, но его вой меня успокоил и я подошел поближе и присел рядом с Кайсой.

Его скрученные жгутом волосы, что спускались по груди, словно тянули вниз склоненную голову. Слабый ветер едва слышно позвякивал бляшками, креплеными к ленте на голове Кайсы и его посоху. С ног до головы маленький шаман покрылся инеем, но казался спящим. Вот-вот приоткроет глаза, глянет и хмыкнет: «Ну, что уставился?».

Рядом переливался зеленоватыми сполохами Сейха. Он будто чего-то ждал. И когда в моей голове все сложилось, я сказал вслух, хотя тот, к кому я обращался, уже не мог меня слышать:

— Кайса. Ведь это ты послал грансавакта?

Едва договорив, я понял, что это так. Единственное, что они могли сделать, не становясь предателями, это не дать никому поймать или убить нас. Последнее, что сумел сделать маленький шаман, это привязать духа ко мне.