Посох в руках, свирель за пазухой 2 Свирель

Мне даже послышался хруст ребер, перед глазами мелькнули осколки костей, пронзающих сердце. Зря я рассчитывала на снисхождение.

Я дернула айхран, размыкая его. Давление на спину пропало. Я открыла глаза и отстранилась, снимая с шеи мага ошейник.

Удивление, мелькнувшее в его взгляде, сменилось настороженным недоверием. Его губы изогнулись в циничной усмешке, он резко оттолкнул меня. Я пошатнулась и отступила, продолжая сжимать в руках разомкнутый обруч. Грудь жгло обидой, если бы он только знал причину моего поступка… Но маг не умел читать мысли.

— Лайра!

От окрика кривоносого айхран выскользнул из моих пальцев и, со звоном, упал к ногам Арвена. Он отпихнул его в сторону и сквозь меня посмотрел на Рудгарда, словно я была пустым местом. Чертов упрямец! Пусть он ненавидит меня, но я надеялась, что все же прислушается к моим словам, хотя бы ради мести.

Стараясь выкинуть Арвена из головы, я повернулась к Владетелю. Меня окатили ненавистным взглядом, в котором отчетливо мелькнул отсекающий голову топор.

Владетель ждал, скрестив руки на груди, будто ими он пытался удержать себя, лишь бы не вцепится раньше времени мне в глотку. Когда я подошла ближе, он презрительно посмотрел на меня.

— Арвен, какая интересная у тебя лайра — услужливая. Оказала услугу тебе, Ви Рею, — тон Рудгарда напоминал глухое рычание. — Может, окажите услугу и мне — свернете себе шею?

— Возможно, — я выдержала его взгляд, — но пока, позвольте снять с вас айхран или предпочитаете оставаться в нем?

Он фыркнул и склонил голову — в сторону полетел еще один обруч.

Уже у литриловго бортика за моей спиной раздался голос Арвена:

— Рудгард, не стоит. Я пробовал.

Его тон заставил меня настороженно оглянуться — ладони Владетеля окутывал плотный свет. Он неохотно погасил его.

Ах вот как, ваше величество, готовы ударить в спину? Не сводя с меня взгляда, Рудгард вызывающе улыбнулся — я также улыбнулась в ответ.

Кривоносый ухватил меня за руку и утянул за кольцо храмовников.

— Начинайте! — скомандовал Ви Рей.

Братья не пошевелились. Скрестив руки на груди, они равнодушно оглядывали толпу.

По поверхности арены пробежался ветер, поднимая водоворотами пыль.