Сабрумайский борщ

– Подумать только, и это ничтожество доставило нам столько хлопот? – обратился худой ренегат к толстому. – Он же элементарного заклинания трансформации выучить не может!

– Почему это – не могу? – за неимением других форм сопротивления, Агафон просто обиделся.

– Он ещё спрашивает! – даже всплеснул руками тощий ренегат и обернулся уже к Агафону: – Не «вердадура», а «вердура», кабуча ты недоученная!

– Ка-а-абуча!.. – выдохнул тот и попытался безуспешно почесать затылок.

– Заканчивай, Кречет, нам пора, – нетерпеливо прервал толстый, у которого меж ладонями уже заметно искрило.

– Ну нет! Пусть хоть напоследок, так сказать, в конце жизни чему-то научиться. А ну-ка, – обратился он опять к Агафону, – повтори, что ты там хотел сотворить...

– Кречет, это небезопасно!

– Да что это ничтожество может нам сделать! А так, хоть посмеёмся... Итак?

– Метаморфус копролитос супракрусталес... – нерешительно повторил Агафон, но убедился, что ренегат не собирается прерывать его, а даже улыбается поощрительно, продолжил уже твёрже: – Фольяхес, тальос и отра вер.

– Какая прелесть! И что же это мы хотели наколдова-а-А-А-А-А!.. Что за кабуча?!!

– ...Змеи!

– ...Спруты!!

– ...ЛАПША?!!

– ...КРОВАВАЯ!!!

– Валим! – опомнился Агафон, почувствовав свободу. – Олаф, раскатывай Масдая и валим отсюда!

...Когда ковёр окончательно затерялся среди скал, путешественники перестали нервно оглядываться и, наконец, перевели дух.

– Так что это всё же было? – проснулось в Сеньке любопытство.

– Та-а-ак, борщ... сабрумайский... – Агафон всё-таки почесал затылок, хотя рука при этом предательски дрогнула.

– Смелые вы люди, сабрумайцы... – похвалил его соотечественников конунг, но окончить мысль не успел, потому что тут очнулся Кириан.

– Кабуча драная! – сразу перешёл он к делу. – И ты нас этим хотел накормить?!

– Да всё равно бы не получилось! – начал смущённо оправдываться чародей. – Я же это... как бы... заклинание трансформировал.

– Руки-ноги бы тебе трансформировать!!! – разошёлся менестрель и обернулся за поддержкой своих кровожадных намерений, но оказалось, даже собственная принцесса их не разделяла.

– А мне понравилось, – мечтательно закатив глазки, проговорила она. – Зелёные капустные «листья» на вермишелевых «стеблях» смотрелись так мило.

– Особенно в кроваво-буром бульоне! – с мрачным энтузиазмом поддакнула Сенька.

– Наверно, коры много положили, – прикинул Агафон.