Нундан Токкэби

Впрочем, религиозный пыл их поугас, когда парящий прадед в ответ отправил в сторону берега пару патронов.

Сражаясь за право поужинать, водяной шлёпал руками, окружая себя кратковременными водоворотами. Пытался ухватить одного из кружащих вокруг Кимов за ногу, нечленораздельным бульканьем обещал, что никогда в жизни не посетит Нундан. Велел старикам оставить девчонку, угрожая потерей потенциального клиента.

Прадед Ким, дед Ким и папаша Ким естественно спасли единственное чадо, единственную наследницу проклятия. Когда отяжелевшие от пуль и табличек руки турроксони пораженно исчезли за волнами, папаша Ким, как самый молодой из седых старцев, сиганул в воду, вытащил дочь на камни.

Море и люди не на шутку истерзали нервы девочки, а мужчины обзавелись бронхитом, пневмонией, гриппом и коклюшем. Чудным букетом их одарила шаманская ночь, значительно сократив смертные часы.

С тех пор, если верить сплетням, Лида Ким стала довольно своеобразным человеком, говорил школьник, фотографируя зачарованные иероглифы-граффити на потрескавшихся плитах.

Отдаётся в её сознании пережитый в детстве страх. Она ходит на рыбалку, прогуливается по пляжу, слушает чаек, швыряет камушки в волны по выходным… Но с учётом неустанной терапии, несмотря на все приложенные усилия переносить присутствие морских гостей в Нундане женщине неприятно.

С людьми всё гораздо, гораздо сложнее. Люди не море, к ним непросто привыкать, непросто слушать. Среди них находились те, к кому Лида Ким несомненно испытывала симпатию. Старый рыбак Юн подкупал лапшой с кальмарами, а самый симпатичный и крутой старшеклассник Дальнего Востока – Юра не нуждался в подкупе, его обаяния было вполне достаточно, чтоб не получать нагоняй трижды в день.

Юра допускал мысль, что неприязнь к себе подобным тётя Лида знатно преувеличивала, а подработка на стороне для неё не больше чем способ развеяться. Умудрилась же она закончить медицинский в мегаполисе, поработать немного на обычной госслужбе и вернуться домой, а не оказаться в изоляторе или на том свете.

Если верить тётушкиным рассказам, большие города, столицы и прочие многолюдные, многопризрачные обиталища не пригодны для жизни.

Жизнь оттуда мчится в страхе прочь. Улицы и переулки утопают в тени бесконечных высоток, рёв неугомонных автомобилей заглушает и шелест ветра, и шум прибоя, чувствуешь себя кротом, проводя большую часть дня в подземельях метрополитена. Но люди не кроты, им нужно видеть небо, нужно вдыхать аромат цветов, чтоб быть живыми.