Нундан Токкэби

Сотрясался от гнева, вспоминая, как много насмешек и ехидства они получили от недобросовестных владельцев и владелец увеселительных заведений подлунного мира. Всё потому, что уловить след нового хозяина Нундана оказалась не так просто. Юра жалел, что не бросил проблемного токкэби где-нибудь на железнодорожных путях, а как положено воспитанному человеку довёз занозу до города. Оставь он его на безлюдном пустыре, и возможно Су Ёна слопали бы рыси или до смерти напугали лоси. В любом из раскладов дух-транжира доставил бы меньше проблем, чем теперь.

Когда госпожа Ким постучалась в очередную подвальную дверь, школьник не надеялся на чудо. Но, как и положено, именно там оно обосновалось.

Неприметный внешне, как и все, кутёжный дом принадлежал неприятному на вид, но ловкому в делах кокдзяму[П1] . Интерьер обители худотелого великана отдавал колдовской пещерой. Каменные колоны, зелёные ковры, аромат диких трав и аномальная сырость – превосходная атмосфера для духов-ценителей фольклора.

Здесь не ослепляли рои огней, не водили неистовые хороводы полурыбы с полуптицами, не жонглировали ветрами пешняклювые птицы кори[П2] .

Лиду Ким не задевали издевательства директорствующих чучел, что смеялись над её смертностью. Но не в пример всем хозяев, здешний хозяин приветственно протянул трёхпалую ручищу. Женщина в ответ почтительно приняла рукопожатие, поинтересовалась самочувствием чудища, не забыв спросить о сорящем деньгами токкэби.

Не в правилах умелых дельцов выдавать золотоносных клиентов, но кокдзяму был поэтом и патриотом.

Ему отнюдь не доставлял удовольствия гость, что не способен оценить бесценный вкус вековых настоек, что гложет хмельное ради дешевого эффекта.

– Настоящий варвар! – хватался за редькообразную голову владелец. – Таким не место в культурных пещерах. Всё элегантное общество распугал. Толку, что сорит деньгами? Свинскими манерами он разбивает деликатные сердца моих постоянных посетителей. Не знаю для чего он вам, но забирайте поскорее, коллега.

Льстивый кокдзяму провел гостей к главному залу, где за каменным столом Су Ён распивал сладкие ликёры и ягодные настои, подкидывал к потолку кедровые орешки и виноградные цукаты, чтоб после те упали мимо рта.

Лида Ким невольно испытала стыд перед великаном, но дать больше чем благодарность не было возможности. Дух запротестовал, сказав, что она окажет ему большую услугу если избавит общество ценителей от простофили.