Нундан Токкэби

Покрасневшие глаза её мерцали, разбитые кулаки сжимались, а восхищённая улыбка напоминала оскал маски хання[П5] , что под особым наклоном превращалась в скорбящую гримасу. Су Ёну был уверен – она не откажется примкнуть к чешуйчатому клану, если подвернётся счастливая возможность.

Согревающие мысли о разрешении конфликта придавали сил. Потому вскоре каменистый пляж распростёр объятия потрёпанным следователям. Восточное море велико, много высоких утёсов укрывают его своей тенью. Имуги мог бы выбрать любой из них за сотню городов отсюда и не доставлять проблем, но должно быть, отправляясь на встречу вечному забвению его главной целью – было насолить несчастному токкэби.

Обычно немноголюдный в студёные времена берег сегодня был полон зевак в ярких куртках, аквалангистов и полицейских, которые ограждали, измеряли, исследовали, предполагали. Ныряльщики то исчезали в пучине, то показывались вновь, разводя руками. Желая избежать любопытных взглядов, токкэби и Лида Ким остановились поодаль.

– Кем твой змей был? – попросила напомнить Лида Ким и закурила.

– Педантичным деспотом.

– Кем он был на Этой Стороне, дурень?

– Это кто ещё тут дурень?! Хочешь подраться?! – Су Ён попытался засучить рукава куртки, но джинсовая ткань слишком плотно прилегала к телу. О да, Лида Ким хотела подраться, но токкэби не был волшебным мешком желаний, потому чинно оправился, мол, а я не хочу. – Конгломератом он был.

– Многовато людей для иностранного конгломерата. Кот говорил, что кто-то пропал. Может гадалка утонула или лапшичник… Смерть конгломерата можно списать на конкуренцию, любовные связи, долги, семейные разборки, нечестный бизнес или карму.

Не то побег от полицейских сказался на Лиде Ким особым образом, что в её амбициозных планах значилось провести настоящее и сложное расследование. Не то всплыла память о временах госслужбы, которую женщина несла в качестве судмедэксперта. А вероятно, смертная душа решила испробовать себя во всех профессиях от беглеца до преследователя и обратно, решила выжать всю прелесть из последней жизни.

Обещая драконам отыскать убийцу, Лида Ким не пыталась отсрочить приговор. Хотя могла сослаться на растяжимое понятие чародейского «краткого времени». Одна человеческая жизнь – не такой уж долгий срок. Может хоть всю жизнь искать, вернее создавать мираж усердного труда. Змеи нескоро всполошатся, для них «скоро» может быть сотней или двумя сотнями лет.