Нундан Токкэби

Брать на себя роль оратора пришлось токкэби, но он нёс чушь, называя местом проживания родной перевал, стуча по столу, угрожая жалобами в вышестоящие органы, угрожая связями и кумовством. Лида Ким хоть и казалась умной, но избалованная речевой универсальностью мистических клиентов, едва могла связать пару слов со смертными носителями языка. С видом мученицы она наблюдала, как Су Ён собирает букет из статей. А когда их обоих заперли в камере женщина поспешно провалилась в тень железных прутьев, оставив в недоумении рядовых служащих.

Оказавшись на Той стороне ни Лиду Ким, ни Ток Су Ёна не постигло долгожданное облегчение. Они не хотели плясать, играть в кегли или пить на спор, потому встречающиеся ёкаи, квисины и яомо[П3] не желали якшаться с занудами, чьи мысли полны тревог, предпочитали наварить из них густой бульон. Приходилось спасаться бегством, а последующие двери точно решили позабавиться, открывая путь то посреди токийской трассы, то на вьетнамской ферме, то на крыше офисного зданий, то на стройке, где на голову сыплются мешки с песком и кирпичи, или же в туннеле шанхайского метрополитена.

Мистические двери швыряли и метали Лиду Ким и Ток Су Ёна из воробьиного дворца в прокуратуру, из ночного парка аттракционов на элитные бои лютнеобразных сумоистов бива-бокубоку[П4] , из бань полных татуированных представителей якудз в сауны полных венценосных обезьян и осьминогов-перевёртышей. Мочалки, веники, полотенца, кружки с пивом, масла и банные работники летели в сторону смущающих невежд, вынуждая Лиду Ким и Ток Су Ёна вновь без разбора прыгать из одной тени в другую.

Вскоре таинственные дворцы и преступные логова стали привычны, обычны, ничем не примечательны, но тень, ведущая на нужный путь, никак не попадалась.

Их предположения и догадки касательно смерти имуги были идентичны, но никто не решался произнести те в слух, довольствуясь бессмысленными разговорами о погоде или о нундановских доходах и расходах. Лишь однажды Су Ён, продираясь сквозь болотные рогозы Той Стороны, заметил мол какое забавное стечение обстоятельств, что школьник Ю можно сказать в близких отношениях с чангви-паразитом.

Довольно забавно, но стоит проследить, чтоб мальчишка не болтал лишнего и никого не звал на чашечку чая. Лида Ким, плюясь рогозовым пухом, отбиваясь от светлячков-душегубов, отвечала, что беспокойства напрасны. За десять лет лишь однажды мальчик привёл в Нундан гостя, а с тех пор следит за словами.