Нундан Токкэби

Внезапно призраки засуетились, подняли головы, шелестя и гудя, перестали утаскивать нундановцев к земле. Глаза девушки в красном восхищённо вспыхнули. Теперь прикованы они были не к нунданавцам, а к керёну, омерзительному петушиноподобному змею, что тяжеловесной тушей опускался, устраивал бурю размашистыми крыльями. Рваный гребень его хорохорился, острые не то чешуйки, не то перья шумели и скрежетали точно часовой механизм, пыхтел керён, овевая поднебесные чернила кружевным паром. Закружился песок в смерчах, щекоча и изрезая уши и щёки, загрохотала крыша над торговыми рядами, приостановилась бойня.

Дракон пронзил когтями плечи Лиды Ким и стал тянуть, утягивать на встречу небесному свинцу. Женщина не закричала, но сжатый хрип вырвался из её груди, пробил лихорадочный озноб тело. Силён был древний извозчик славных героев, лапы его полны мышц твёрдых, как гранит, жил, что и стаду слонов не разорвать. А проклятое смертное тело словно только и ждало повода испустить докучливую душу. Но нет, Ток Су Ён не мог позволить подобные неоправданные расходы, не сейчас.

Не хотел он оказаться в окружении двух психически нестабильных преследователей.

– Лети охоться в другие степи, урод пернатый! – отмахивался он от людоеда. – Проваливай! Она моя прислуга! Приставай к другим, выхухоль ошибочная!

Токкэби то колотил керёна по укрытыми стальными чешуйками петушиным лапам, то продолжал отталкивать девушку в красном. Теперь, когда Лида Ким его не защищала, а бежать было некуда, он не имел иного пути к спасению кроме, как отыскать в кармане женщины заклинательную табличку, налепить на её на лоб чангви и отправить на свидание с твердыней.

Удел неудачников со слабыми костями прибегать к хитросплетениям и дешёвым фокусам, вроде бумажных заклинаний. Су Ён не хотел прослыть слабокостным неудачником, потому после взобрался на спину керёна и стал до крови терзать, кусать, пинать, дорывать уродливый гребень. Полузмей-полупетух искорёжился от боли, разорвал ночь воплем, выпустив Лиду Ким.

Лететь следом за ней не входило в планы токкэби, но обозлённый керён сбросил его, как степной зубр.

Порванное пхо трепыхалось из последних сил. Но разве усердие орлов спасёт от погибели если в их ранах сквозит ветер? Динамично приближаясь к земле, где копошились звероподобные призраки, токкэби стучал в стекло шлема, обвиняя во всём произошедшем Лиду Ким. Кричал, что она слишком много о себе мнит, что так же глупа, как старина Ким, раз решила будто в её силах чем-то помочь великому Ток Су Ёну.