Нундан Токкэби

То был Кимов сын, чьё лицо, как две капли воды походило на лицо отца, рядом с сыном внук, а рядом жена отца и жена сына.

– Ким, как ты умудрился мирно упокоиться, когда я поносил тебя каждый чертов день? Вместо моющего средства для ковров использовал проклятия, вместо кофейной заварки и начинки для пельменей! Мог бы сына своего оставить, но ты и внука на тот свет утянул, крохобор ненасытный! Помер, и хёна своего забыл, и о том, как обидел хёна тоже забыл. Опять обманул меня, провел, мальчишка… Эй, Ким, вылазь! – выдернув бархатцы с корнем, Су Ён принялся разрывать могильную землю.

Устроить знатную взбучку костям друга-обманщика токкэби помешал не вовремя явившийся сторож. Тучный будто кот, краснолицый дяденька крался меж памятников и крестов, заряжая ружьё. Противоестественный хохот с самого начала озадачивал, но предпочитая всё списывать на белок, ежей, собак и птиц, сторож делал звук телевизора громче и не отвлекался от вязания.

Когда тень дяденьки упала на роющего землю Су Ёна, тот невольно вздрогнул.

– Ты погляди, какой усердный.

– Уважаемый, нельзя же так пугать! – воскликнул Су Ён, смахивая испарину. Дуло ружья маячило возле его испачканного носа. – Думал, что это змей явился по мою душу, а это всего лишь смертный. Подожди немного. Мне с приятелем потолковать нужно. После можешь прибраться и цветы вернуть на место, а сейчас не отвлекай.

– На том свете потолкуешь, толковательный мой.

[П1]Имеется ввиду персонаж из сказки о мальчике Паке, которому токкэби был должен три медных монеты. Из-за забывчивости дух каждый день приносил монеты и подарки, пока не разорил сокровищницу токкэби.

[П2]Пирожок из клейкого риса.

[П3]Волшебная дубинка токкэби.

[П4]В корейской мифологии богиня ветра и дождя.

[П5]В корейской мифологии могильный страж.

[П6]Кор бабушка.

[П7]Некоторые токкэби имеют облик неотличимый от людской внешности.

Глава 4

Куролесник Ли Ив А гнал облачные стада в сторону Пэктусана, а Су Ён брёл в противоположном направлении и думал о том, как этот берег Тумангана ему не нравится. Безлюдная траса была окружена поднебесными стенами леса, изредка выныривающие автомобили походили на медведей-шатунов.