Нундан Токкэби

– На досуге попрошу одного приятеля, чтоб тот передал своим дядькам, чтоб те меньше над морем дули, а то все твои мозги раздули. Эта девица не девица вовсе, она китоглот проклятый. Неужели не понимаешь?

Рыбак велел духу выбирать выражения, когда он говорит о его невесте, предупредив, что смотреть на возраст и статус не собирается. Он любил Харуко, а кто она волшебница, иностранка или простая девушка не имело значения.

– Парень, – говорил токкэби. – Вдумайся, что ты несёшь. Это трёхтонная рыба! Ты её не прокормишь! Одумайся! Она проголодается и слопает тебя, как пельмень, как креветку, как.

В ответ молодой человек говорил, что она оставила родину, оставила семью и ограничилась в употреблении необычайных сил данных природой ради него, ради того, чтоб оставаться рядом. И теперь, после стольких жертв, разве он смеет что-то требовать? Разве смеет жаловаться моряк на то, что сокровищ на дне моря ничтожно мало? Её любовь – его награда, его благословение, его самая большая удача. Так говорил Александр Иванов, говорил столь красиво и столь искренне, что токкэби почти позавидовал косатке.

– Я ничего не сделал, – рыбачок ласково взглянул на невесту. – Ничем не заслужил любви Харуко, но она любит меня, потому я буду рядом, пока её чувства не остынут. Большего я требовать не имею права.

– Не говори так! – оборотница сжала руки жениха. – Разве замирает море хоть на миг? Так и моё сердце ни на миг не остынет к тебе, милый. Я собираясь стать человеком. Хочу встретить старость вместе с тобой, в окружении приятных воспоминаний, которые мы будем собирать день за днём.

Их страстные взгляды переплелись, сердца забились в унисон. Подобно цунами и несокрушимой скале был союз бесстрашного человека и отчаянной косатки. История их в былое, более тесное время послужила бы поводом для вековых сплетен. Смертные и бессмертные непременно нахваливали бы и ругали их смелость, глупость, отчаянность, упрямство… Но в тайне каждый из осуждающих мечтал бы испытать однажды столь всепоглощающие чувство, что заставит отринуть чародейский мир или заковать в объятиях хищное чудовище.

Но Су Ён рассмеялся, забарахтался точно мелкая рыбёшка в сети. До чего же нелепо смотрелись эти двое, до чего же жалкую сказку разыгрывали. Любовь косатки и рыбака? Где виданы подобные сюжеты? Дождь на улице прольётся оттого, что мёртвые иягикуны заливаются слезами на том свете.

– Зачем тебе это нужно? – спрашивал токкэби.