Обычный дом

– Лежать на кровати — и есть процедура! Или это не для средних умов, тебе не понять? Прибор там специальный, типа матраца электрического. Он прогревает особым теплом и магнитами, это суставам полезно. Я им спину лечу, каждый день по три раза. Раньше к ним всё бегала, но решила всё ж раскошелиться и себе купить, теперь дома делаю. А ты мне пятнадцать минут долежать не дал! Всю процедуру насмарку, всё одно что пропустила!

Я хотел было уточнить, к кому это — к ним, но быстро прикусил язык, едва вспомнив о цели своего поквартирного марша.

– Простите, я не хотел. Я пытаюсь Елизавету Павловну найти и позвать, очень мне с ней переговорить нужно.

– Лизку-то? Так она на другом конце, последняя дверь.

– Вот блин, а я с этой начал… – я махнул на дверь со странноватыми жильцами, не любящими классическую литературу. Что там летало-то? Достоевский, кажется?

– Ооо, милый! – затянула Валентина Николаевна. – Это ты вообще к Маньке сунулся! У ей давно не то деменция, не то эта… шизофрения, да. Ей всё мерещится, что у ей в квартире полтергейст, понимаешь, книги швыряет да мебель двигает.

– Да-да, всё так! – закивала та, вторая соседка, которая полненькая блондинка. – И живёт одна, и швыряется то и дело. Я сама слышала, как в стенку всякое прилетает, когда мы у Валентины Николаевны чаи гоняли, да. С ума она сбрендила, крышею поехала, – резюмировала толстуха и улыбнулась, ожидая и от меня подобной осуждающей тирады, по всей видимости.

– Ну да, её поехала — а моя в догонку метнулась, за компанию, – пробубнил я, вспомнив пролетевший позади тётки томик классика, способный без труда убить при попадании в голову.

– Что?

– Что? – я состроил самую невинную морду и сделал вид, что не понимаю и вообще молчал. Но молчать после таких финтов нельзя, надо обязательно что-то спрашивать у собеседника, я это давно на Кире приметил и апробировал.

– Да точно, точнее не бывает! – усмехнулась… а как её? Ника, Нина? Блондинка, в общем. – Родственники к ней редко-редко заглядывают. Раз в три месяца баул круп припрут — и поминай как звали! В том месяце были, значит, не раньше зимы теперь покажутся. Ну а чего с ней, если она сумасшедшая?

– А я тогда какой? – вновь ошалело протянул я не к месту, снова потеряв контроль и фильтр между сознанием и языком, именуемый мозгом.