Пасисяки Пукк

— Через месяц? А что так долго?

— Мэрия хочет расширять дорогу между городами, поэтому непродовольственные поставки сейчас не в приоритете.

— Занятно… А может, эмалевая фиолетовая есть в наличии?

— Также нет, к сожалению.

— Масляная? — Пасисяки стал хмуриться.

Продавщица отрицательно покачала головой.

— Акварель?

— Нет.

— Гуашь?

— Нет.

— Фломастеры?

— Нет ничего фиолетового цвета, — сказала уже строгим голосом продавщица.

— Понял, спасибо, — Пасисяки зашагал к выходу, но вдруг остановился.

Пасисяки одним прыжком подскочил к нему:

— Лавандыш, слушай, ты же красишь свои волосы, да? Там, где ты покупаешь краску, не продают, случаем, фиолетовую акриловую или… в крайнем случае эмалевую? В этом мазазине, оказывается, из фиолетового цвета ничего нет и будет, судя по всему, нескоро.

— Старичок, я крашу не эмалевой, — безэмоционально отреагировал Лавандыш на неожиданно подлетевшего к нему Пасисяки.

— Правда? Я удивлён! — скривился тот. — Ну конечно же, ты не красишь эмалью! Это и пню болотному понятно! Там, где ты покупаешь свою… лавандовую краску, имеется акриловая фиолетового цвета, не знаешь?

— Вряд ли. Я крашусь у Ле́ди Потекле́и в её салоне. Но ты можешь зайти к ней спросить.

— Благодарю! Может, и забегу туда. Бывай, лавандовый!

Пасисяки махнул рукой, уже повернувшись к Лавандышу спиной, и направился к выходу.

Выйдя из мазазина, Пасисяки шёл по улице и думал, стоит ли ему ехать в этот салон, ведь в это заведение он ни разу не захаживал, хотя и проходил несколько раз мимо. С одной стороны, ему было жалко времени (которого у него было хоть отбавляй), поскольку придётся ехать на рельсобусе сначала туда, потом обратно, а это шестьдесят воней трат, хотя, с другой стороны, — манило желание наконец покрасить забор.

Салон красоты, которым владела Леди Потеклея, был на слуху у всего города, его клиентура включала в себя местных жителей разных возрастов. Располагался он недалеко от главного городского фонтана. Именно у этого салона любили собираться главные модники и модницы Токсикотно, которых, кстати, недолюбливал Пасисяки и называл их пингвинами-какаду за их броские одежды и глупую манерность.