Пасисяки Пукк

Если им выпадало писать научные заметки, то именно Пасисяки отправлялся в библивоньтеку (уже хорошо изучив её коридоры и залы вдоль и поперёк), чтобы часами просиживать за словарями и специальной литературой.

Часто Пасисяки и Билка дурачились и брали совершенно глупые темы для статей: «Как повернуть солнце вспять?», «Кто такой тренер фонарей?», «О чём воркуют между собой филины в брачный период».

Также они подтрунивали над коллегами в редакции: кому-то канцелярскую кнопку на стул положат, кому-то серьёзную статью заменят на свою глупую писанину, и она пойдёт в печать, а потом Ткнусь будет долго топать ногами и негодовать.

Конечно же, в издательстве стали ходить кое-какие слухи про их «союз». Эти слухи дошли и до Тули, и однажды, в один из вечеров, между ней и Пасисяки произошёл довольно забавный диалог, который, правда, больше походил на скучную ежедневную беседу престарелой семейной пары.

— Что у тебя с этой Бизонокосилкой? — сидя на диване в зале и читая книгу, без интереса спросила Тули, не отрывая глаз от текста.

— С Билкой? — пожал плечами Пасисяки. — Ничего, мы просто коллеги.

— И чем вы, коллеги, занимаетесь?

— Просто работаем. А занимаемся в основном журналистикой и литературой…

— А-а-а… то есть вы теперь литературные любовники?

— Почему?

— Про вас слухи ходят, пузан мой дорогой, вот даже до Персика они дошли, а она мастер на выдумки.

— Тули, неужели ты ревнуешь? — захихикал Пасисяки.

— Надо больно!

Хоть Тули и не была замечена в склонности ревновать, но Пасисяки, втайне, всегда мечтал спровоцировать у неё подобный приступ.

Где-то в глубине себя Тули понимала, что с таким, как Пасисяки может быть либо больная на голову женщина, либо она сама (хотя она и так постоянно говорила себе, что она два в одном).

На второй месяц работы Пасисяки в редакции Ткнусь решил, что пора попробовать дать ему больше самостоятельности.

Но сперва эти темы, конечно же, давал ему Ткнусь, и только потом, когда на редактора навалилось много работы, он выдал Пасисяки своеобразный карт-бланш.