Пасисяки Пукк

Пасисяки тихонько присел на стул, который стоял при входе в кабинет редактора, и замер в ожидании.

На мгновение ему показалось, что Ткнусь сейчас вот-вот скажет: «Надеюсь, я успею дочитать первое предложение хотя бы до конца, прежде чем порву этот лист?»

Но Ткнусь спокойно углубился в чтение, чуть свистя лёгкими.

«Было прекрасное жаркое утро. За окном птички пели птичьи песни. Я проснулся рано и, решив не будить Тули, вышел в сад подышать утренним воздухом и коснуться росы на траве босыми ногами. Мой сосед по участку выгуливал своих кошек.

На небе плыли пару облачных облаков. В какой-то момент мне захотелось прыгнуть высоко-высоко и вскарабкаться на эти ватные комки и, оседлав их, нестись ввысь к звёздам.

Тули проснулась и, не найдя меня в доме, пошла на улицу. Выйдя в сад, мы коснулись взглядами глаз. Я понял, что она будет со мною жить вечность, а я буду жить с нею тоже вечность…»

— Вы безнадёжны, Пукк, — Ткнусь разорвал лист на несколько частей, смял их и выбросил в мусорное ведро, — но Вы делаете правильно, что пишете в стол, это спасёт наши уши и чьи-то ещё неокрепшие умы.

— Вам не понравилось? — Пасисяки растерялся и заёрзал на стуле, начав дёргать ногой.

— Что? Я надеюсь это риторический вопрос?

— Вовсе нет.

Ткнусь замолчал и посмотрел куда-то выше головы Пасисяки, тот же продолжал усиленно дёргать ногой.

Здесь редактор открыл ящик своего стола и достал оттуда апельси́нос[2]:

— Пукк, скажите, пожалуйста, что это?

Пасисяки нахмурил брови и сложил губы трубочкой:

— Апельсинос.

— Здесь Вы правы, а какой он формы?

— Эм… круглый, конечно.

— Пукк, круг — это плоская фигура, а апельсинос — это объёмная фигура, именуемая сферой! — Ткнусь опять перешёл на менторский тон. — Весь Ваш талант и стиль, которых я абсолютно не увидел, замкнуты в подобной сфере, и выйти за её рамки у Вас, увы, не получается, понимаете?

Пасисяки виновато опустил глаза.

— Займитесь лучше физической работой, — продолжил Ткнусь уже спокойным голосом, убирая апельсинос обратно в ящик, — потягайте снова паллеты штабелёром, у Вас же это хорошо получалось… Я Вас больше не задерживаю… Хотя, если Вас не затруднит, передавайте от меня большой привет Тули!

— Не затруднит…

Пасисяки с осунувшимся туловищем, словно улитка, выполз в рабочее помещение.

— Ну как? — крикнула ему Билка, которая в это время сидела за своим столом.

Пасисяки отрицательно помотал головой.