Пасисяки Пукк

— Продолжал разгребать руками почву Пасисяки. К его удивлению, корни лепестка уходили достаточно глубоко. — Странно! Такое маленькое растение, а корни — ого-го! Бабушка об этом ничего не упоминала!

Пасисяки достал из рюкзака лопатку и начал осторожно окапывать корни.

Несколько раз он рубил некоторые из них, думая, что уже вот-вот всё выкопал, но нет.

«Да сколько их тут?» — Вытирая пот с лица, продолжал орудовать лопаткой Пасисяки.

Наконец, он докопался до места, куда они уже не прорастали.

Вытянув двумя руками всё растение целиком, Пасисяки стал внимательно рассматривать корни: на вид они ему казались похожими на стручки гороховой морковки[6], только на срезе были фиолетового цвета.

«Может, поэтому бабушка и была так влюблена в фиолетовый цвет?»

Пасисяки отряхнул корни от земли, отрезал сам лепесток, который был очень слизким и довольно липким, и принялся рубить корни на равные части таким образом, чтобы они влезли в мешок.

Корни рубились очень легко, поэтому Пасисяки вскоре отложил лопатку и стал просто ломать их руками: «Я-то думал, что тут два-три корешка, а тут их — целая гора!»

Провозился он с час, после чего уложил аккуратно порубленные корни в свой мешок.

«Интересно, а сколько этих Хоххот тут ещё растёт?» — Пасисяки уже без фонаря обошёл островок ещё раз и насчитал три лепестка. — Надо запомнить, где они растут».

Рядом с каждым из трёх найденных им лепестком Хоххоты он воткнул по толстой коряге, чтобы те служили ориентиром, и намотал на них куски плаща-дождевика.

Пора было собираться в обратную дорогу.

— Ого! Тяжеловато… — крякнул Пасисяки, накинув мешок на спину, — килограммов десять-тринадцать не меньше. Как же бабуля их таскала?

Приготовившись и нацепив оставшийся жижеступень, Пасисяки полез в болото, бубня уже знакомые слова: «Главное — идти прямо не сворачивая, тогда жижа на дне болота будет держать свою упругость».

Обратный путь показался ему настолько беззаботным, что он забыл и про агрессивных брачующихся филинов, и про то, что он шлёпает в одном жижеступне, и про то, что он весь вымок в этом болоте, — его грели корешки кораллового кустышника или Хоххоты за спиной, которые оказались настолько реальными, что он готов был отныне поверить во всё что угодно.