Пасисяки Пукк

— Молодой Пукк, скажите, пожалуйста, а зачем ты красишь свой забор в этот ужасный вильёлетовый цвет?

— Как зачем? Мой дед всегда красил этим цветом, и нашей семье всегда он нравился, вот и я решил…

— Твой дед терпеть не мог этот цвет! — перебил его Тётя Гена и залился уже хриплым смехом вперемешку с кашлем. — Он всегда мечтал его покрасить в рунный или прозрачный, но твоя бабка постоянно заставляла его красить забор в этот дурацкий вильёлетовый цвет!

— Как это так? — недоумённо произнёс Пасисяки.

— Как это так, как это так! А вот так это так! — Тётя Гена раздул щёки. — Твой дед мне рассказывал, что его жена, ну, бабка твоя, как начнёт сначала чихать, как начнёт потом смеяться и лыбиться весь день, так и начинает его пилить, мол, крась только в вильёлетовый, крась только в вильёлетовый! И зачем-то приговаривала, что это правильный ответ на вопрос о выборе цвета забора.

— Да не может такого быть! Я же помню, что он всегда с душой красил наш… этот забор! — хмыкнул с обидой на соседа Пасисяки.

— Молодой Пукк, вы тогда были слишком молоды, чтобы что-то понимать в семейной жизни и местных женщинах! — снова засмеялся Тётя Гена. — Бабка у тебя была, конечно, весёлая и озорная, но местами странная, я бы сказал… не всегда мы её понимали, видишь ли.

Пасисяки нахмурился, пытаясь вспомнить «странное» поведение своей бабушки, но ничего такого навскидку не припомнил.

— Забор-то будешь докрашивать в этот дурацкий вильёлетовый или как? Хотя по мне — перекрась в рунный и будет тебе счастье! — снова загоготал сосед.

— Ой, Тётя Гена, хватит так громко хохотать и без Вас тошно... — Тут Пасисяки словно подавился воздухом.

В его голове мелькнули странные мысли: «Хоххота, отвар, весёлая и улыбчивая бабушка, которая находит ответы на вопросы… Что это — совпадение?»

— Тётя Гена, мне надо в дом, до свидания! — не дождавшись ответа от соседа, Пасисяки засеменил домой.

— Валик не забудь зайти забрать, Пукк! — крикнул ему вдогонку Тётя Гена Аркадьевич и, насвистывая детскую песенку про котят[10], отправился к себе.