Первый Мечник на Руси

Посмотрел я на царевну и вижу в глазах её серых слезы, печали и горя полные.

– Орёл чудесный... Погубила, убила бедную тварь… Господи! Господи! Светлый Бог, прости мне злодеяние моё, ради мира, ради рая, ради...

– Эй! – голос мой грозен был. В руках мой меч лежал, а сердце колотилось пуще прежнего. – Ты же Царева жена. Царица-мать наша. Ты зачем крест украла?! Зачем чуме заражать наших людей дала?! Зачем друга моего убила?! Ответь!

– Я... Я устала, – она опустила две руки свои и залепетала: – царю лишь пиры интересны, из замка не выходит, всё пьет и ест, танцует и поет, а делами государственными – всё я! Я одну дорогу вёлю строить – три рушатся.

Велю чинить – гроза начинается, ничего не успеваю. Гости из других стран приезжают – жалуются. Один в лужу упадёт, у второго карета перевернётся, третьего бандиты ножами зарежут. А муж? Пьет и ест, танцует и поет... Устала, устала, устала! Пускай уж лучше ничего не будет. Ни страны, ни мужа, ни дорог, ни бандитов!

Я взглянул на женщину эту полоумную, красотой раньше поражавшую, а нынче на старуху больше смахивающую, и понял внезапно душою своей, что и я по пирам–гулянкам ходил, а семье своей помочь забыл.

И грустно стало мне... Грустно и обидно за себя. И снова я мальчика больного вспомнил.

– Отдай крест, мне человека спасти надо! Мне страну защитить надо!

– Нет! Светлый Бог, прости меня, прости грешную, прости глупую, прости, но не отступлю я более! Верь мне, о Господь!

Подняла она арбалет, и защелкали шестеренки. Тогда–то такой огонь во мне разыгрался, что каждую стрелу увидеть сумел.

Взмахну мечом вверх – первую стрелу отобью, наискось ударю – вторую отобью, по центру – и третью пополам разрублю.

Вскрикнула испуганно королева, а тут и закончились стрелы в арбалете царском. Тогда крест на меня подняла, а я уж в одном шаге от неё. Алый луч в пол башни как ударит, по лезвию меча моего как пройдется! И железо, что вода, каплями начало на пол капать. А всё ж не задел меня луч и рукоять от меча оставил. Вот он – знак Божий!

Ударил я её в грудь рукоятью, да так, что закашлялась старуха, крест выронила, за горло схватилась и на колени упала.

Тут же я крест схватил, и по всему телу тепло благодатное прошло.

– Нет… Верни! – кашляя, попросила старуха.

Я прижал крест к груди своей и подумал: «Отдать бы бабу эту Горынычу, а самому к царю–батюшке, героем стать. Мальчонку вылечить. На могилу материнскую взглянуть бы… И людям своим помочь».

Царевна хнычет, крест теплом меня согревает, шрамы мои лечит.