Свекровь

А из окошка так даже подтолкну, если вдруг застрянет. Вот второго ребенка родит, и молодец, хватит с нее. Дальше можно нормальную девицу найти, чтобы перед гостями не стыдно было. Эти попаданки об этикете как будто никогда не слышали: ходить не умеют, за столом себя ведут ужасно и разговаривать со светским обществом не умеют. Безрогая, бескрылая. Так что ты не беспокойся, Фариэль: скоро ощущение новизны схлынет, и сынок твой поймет, что развратность и эгоизм – не лучшие женские черты. Просто подожди пару десятков лет.

- Да пары месяцев хватит, - обнадежила Ойша. – Вы удивитесь, но вот эти их яркие мордашки – нарисованные. Да-да! У моей невестки с собой целый набор всяких хитрых штучек был: чтоб ресницы чернить, щеки румянить, брови рисовать, губы яркими да блестящими делать. А потом все это у нее закончилось, и мы увидели ее настоящее лицо: бледное, с синяками и пятнами. Обман сплошной, в общем. Она еще пыталась нашей косметикой пользоваться, но разве жемчужной пудрой для полировки чешуи все это замаскируешь? Да и брови, намалеванные углем – то еще зрелище.

- Вот с детьми, кстати, не всем везет, - возразила Вельда. – Я тут слышала, морской король свою попаданочку того – казнил за бездетность через десять лет после свадьбы.

- Да ну? – удивилась Фариэль.

- Точно вам говорю, - подтвердила Вельда. – Это для нас ждать детей столетиями – норма. А попаданки эти если в течение года не забеременели, то уж и не жди от них детей совсем. Порченые. Или старые просто. Вот у морского короля старая оказалась. Когда он на ней женился, ей тридцать было. Не возраст – смех! Мои дети в тридцать лет еще башенки в детской строили, а у попаданок это считается средним возрастом. А уж в сорок они того… Бездетные совсем становятся. Лекарь говорит, это от их чрезмерной плодовитости: мол, все дети за пару десятков лет выдаются, и все, пустота в животе.

- В монастырь еще можно, - предложила менее категоричный вариант Ойша.

- Точно, - кивнула Вельда. – Только в монастыре такие сгниют со скуки. Они ж до жути привередливые: потроха не едят, ночную вазу под кроватью ставить не позволяют. Осенью им в замке холодно, летом в платьях жарко.