Оберег

Потом, издав протяжный крик, он пролетел саженей сто, если не больше, тяжело упал наземь и более признаков жизни не подавал. Молчан смотрел на него, не веря, что этот странный воин, бывший некогда врагом и раскаявшийся, успевший стать его другом, теперь мертв. К действительности его вернул истошный визг полонянок. Молчан обернулся, и увидел, что богиня уже совсем близко, еще миг — и она его просто растопчет. Не осознавая своих действий, побледневший волхв поднял правую руку и особым образом прищелкнул пальцами, как он это делал, творя неугасимый огонь.

В тот же миг богиня, у которой уже выросла вторая голова и еще пара дюжин рук, превратилась в гигантский факел. Чудовище закричало, крик этот был столь громок, что вбивал в землю. Молчан не устоял на ногах и упал. Богиня сгорела быстро, и вскоре от нее не осталось ни следа — только маленький костерок, пляшущий в степи.

— Вари свои травы. — прохрипел Рыбий Сын, когда волхв, к полной своей радости, его растормошил с помощью рыдающей Фатимы.

 — От меня живого места не осталось.

Глава 25

Солнце еще только подумывало о пробуждении, когда Руслан покинул весь. Стараясь ступать неслышно, он вошел в избу войта, прокрался в светелку, где на широкой лавке, устланной какими-то тряпками и шкурами, спала Мила. Несколько мгновений богатырь любовался безмятежным, немного еще детским лицом возлюбленной, затем вздохнул, вышел во двор, вывел Шмеля на тракт, вскочил в седло.

— Ну, дружище, поехали геройствовать дальше.

 — тихо пробормотал он.

Дорога была богатырю в тягость. Зудели раны, страшно хотелось спать, к тому же сердце болело, что снова разлучается с любимой. Но он упрямо ехал на юг, в Таврику. Урона чести допустить невозможно, а как еще назвать нарушение клятвы, данной, к тому же, в присутствии князя? Руслан полудремал в седле, пустив Шмеля рысью.

Заполдень его совсем разморило. Богатырь подумал было поворотить коня вспять, в ту самую весь, там и знахарь старый, травы ведает, да и кто знает, может, и Мила еще там… Но он только сжал зубы до судороги и пуще пришпорил Шмеля.

— Хозяин, мы же договаривались! — обиженно заржал тот. — Мог бы и словами сказать, я ж не дурень последний!

— Извини, запамятовал, неженка.

День прошел без приключений. Почти никто Руслану не встретился — несколько крестьян, работавших близ тракта, да пара купцов с большим обозом тащили разные греческие товары из Корсуни в стольный Киев.