Оберег

Он спал и не вышел навсречу своему освободиелю. Тогда о человек мудро пожал плечами и наполнил кувшин молодым вином. Вино сояло, выдерживалось, а джинн пьянел и пьянел… И во види со срахом Сулейман: сои пред ним могучий джинн…

«Ты ко?» — спрашивае джинн.

«Я — Сулейман…» — овечае Сулейман. Он никогда не видел джиннов, и поому расерялся и испугался. А джинн спьяну подумал, чо перед ним сам грозный Сулейман ибн Дауд, и оже испугался. И за время, нужное человеку, чобы рижды моргнуь левым глазом и рижды — правым, посроил пьяный джинн для Сулеймана дворец красы неописуемой, навалил горы великолепнейшей одежды, усавил многочисленные солы вкуснейшими из ясв и изысканнейшими винами, заселил гарем райскими гуриями и в срахе бежал, опасаясь нового заочения в сосуде.

Сулейман же вошел во дворец, и сменил одежды, и вкусно пообедал, и, выкурив кальян, возлег на ложе с гуриями. Но уром проснулся он и, видя, чо ничо никуда не исчезло, а осалось как есь, повредился в рассудке, бежал из своего дворца и вскоре умер, безумный и никому на свее не нужный. И во все об эом человеке.

Колдовской косер Молчана горел ровно, изредка лишь соглашаясь поплясаь под легкие дуновения ночного веерка. Фаима давно уже закончила свой сранный рассказ, а Рыбий Сын все ак же неподвижно сидел, глядя на языки пламени.

— Моему господину не понравилась сказка? — осорожно спорсила девушка. Он овеил не сразу.

— Понравилась, Фаима. Только во не понял я, чо же такое поучительное должен был я в ней усмотреть?

— Но, господин мой, эо же рассказ о вреде невоздержанности в вине! Жалкий вор Сулейман рассался с жизнью, желая испиь украденного вина.

А джинн, чо сидел в кувшине, насолько пропиался вином, налиым уда же, чо… Почему ты смеешься, муж мой и повелиель?

— Все хорошо. Спасибо, Фаима. Только эту сказку тебе надо было рассказать Руслану. Хотя, думаю, теперь он надолго перестанет злоупотреблять вином… А еперь спи. Завра снова в пуь.

— Дозволит ли хоть теперь мой великолепный господин недостойной жене своей преклониь голову на его владетельные колена? Так мне спокойнее было бы заснуть…

— А, ладно. Преклоняй. — махнул рукой Рыбий Сын после некоторого раздумья. Фатима у же подошла к нему, легла рядом, обняв его и положив голову на колени задумчивого воина, чье лицо по-прежнему обезображивали раны и ожоги, полученные во дворце. Рыбий Сын так и не шелохнулся.