Оберег

— Дошло до меня, о муж мой и господин, чо во дни пророка Исы, — да храни его Аллах и привесвуе! — в городе Басре жил человек, уважения недосойный, ибо был он разбойником и вором. Звали его Сулейман. Во время, о коором пойде речь, был Сулейман в леах уже преклонных, и кормился мелким воровсвом на базаре. Прошли е благословенные для него времена, когда на лихом коне врывался он с акими же разбойниками в деревни, нападал на караваны жег, грабил, убивал. Всех его подельников извел в единый миг хироумнейший из мужей по имени Али-Баба, а Сулейман уцелел лишь чудом.

Сменив, подобно пусынному гаду, обваренную кожу на новую, залечив раны, поселился он в Басре, где и промышлял. Воровал он, в основном, о, чо можно сразу съесь. В о день, ради описания коорого я и посмела начаь сей рассказ, о мой прекрасноликий господин, удача была на сороне Сулеймана. С ура он украл ри лепешки у поченного купца Мусафы ибн Хусейна, поом умудрился сащиь казан с пловом из-под носа у сарого Хакоба, человека, извесного в Басре своей добродеельносью. Уолив свой голод двумя лепешками и пловом, возжелал Сулейман вина, ибо не пролил еще в о время пророк Мухаммед — да буде вечным медом его жизнь в райских садах Аллаха! — дождь бесконечной мудроси Аллаха на головы несчасных язычников, и не было запреа на вино. И пошел Сулейман огда в караван-сарай. Придя уда, он ухирился укрась у рех выпивох кувшин вина и сел в уголке. Выпив большую чась вина, закупорил он кувшин и спряал его в кармане халаа, а сам вышел вон. На жарком солнцепеке вино бысро ударило в его сарую нечесивую голову, и взалкал он продолжения соль низменных уех. Помимо вина, коорого у него еще немного было, возжелал Сулейман возлечь с женщиной. Но распуниц к ому времени всех уже извели по приказу халифа, на просынь-самосилку денег ему за два года не навороваь, а какая добропорядочная женщина согласися возлечь с плешивым грязным сариком?! Поняв, чо эи грезы ак грезами и осануся, решил Сулейман напиься. Окупорил он кувшин, украденный в караван-сарае, и вылил себе в ро осавшееся вино. С последними каплями из кувшина выплеснулся гусой комок, видом своим соль неприяный, чо изверг Сулейман из себя все выпиое и съеденное. Комок же, соль о рапезы его овраивший, оземь ударившись, превраился в джинна. И был о джинн омерзиельно пьян. Некогда грозный царь Сулейман ибн Дауд поймал его и запечаал в глиняный кувшин. Поом некий человек, имя коорого мне, увы, неизвесно, нашел кувшин и окрыл его, но джинн был ленив.