Лечим все, кроме истинности (Вылечим всех)

И, как обычно, Рик прижал колено к моему, несмотря на то, что в наших креслах уместились бы еще человека три.

Я посмотрела на василиска. На лице его появилась старая знакомая – кривая усмешка.

– Смущает? – с явным вызовом спросил Рик, сверкнув синими глазами.

– Тот факт, что тебе всегда не хватает места – да! – парировала я. – Такое ощущение, что еду с тремя василисками и двумя драконами.

– И пятью верберами, – рассмеялся Рик, но ногу не сдвинул ни на миллиметр.

Глаза его светились, а улыбка не сходила с губ.

– Не переживай, дорогуша! Сейчас повеселимся, – хмыкнул Рик.

Поразительно, как резко и сильно он менялся, едва мы оставались наедине. В больнице Рик вел себя как строгий начальник, заноза в одном мягком месте.

Но когда мы вместе отправлялись на выезд, шутил, подкалывал и вообще вел себя скорее как старший приятель.

Казалось, он меня опекает…

Да и на вызовы Рик брал меня чаще остальных.

Машина резко набрала высоту – мы летели над горами перекрестья.

Странная тут местность, плохо понятная законченному материалисту вроде меня. Я ведь даже в ауру раньше не верила. А теперь разглядывала ее, изучала, восстанавливала. Делала слепок и накладывала на физическое тело владельца… Чтобы быстрее поправился.

Занималась тем самым «шарлатанством», которое в своем мире осуждала сколько лет?.. Не уверена. Прежняя жизнь почти стерлась из памяти. Лишь иногда будоражили обрывочные образы, картины, звуки. Некоторые местные «переселенцы» умудрялись частично вернуть «потерянное время». Но большинству это не удавалось вовсе.

Горная гряда напоминала ряд разломанных слоеных пирогов из розового, голубого, зеленого и желтого теста. Сиреневый туман пушистыми шапками ложился на вершины, стелился вдоль тропок, клубился в расщелинах.

Выглядело нереально красиво.

– Только валькирии холодный, мертвый камень, может быть интересней, чем живой, горячий мужчина, – хмыкнул прямо над ухом Рик, опалив горячим дыханием.

Мурашки побежали по шее, в животе стало тепло и щекотно.

– Ты слишком горячий, боюсь, спалишь. – Развернулась я к василиску. Он снова расплылся в кривой ухмылке. Лицо Рика оказалось совсем близко, синие глаза гипнотизировали, почти лишали воли.