Увы, Милорд!

гадов! Милорд же не такой, а он маг!

– Я не имею в виду всех магов! Я про таких вот... А милорда ты защищаешь, потому что он тебе нравится!

– И что? – покраснела Реми. – Будто тебе не нравится!

– Нравится, – не стала спорить Кармелита. – Но не так, как тебе! Да что ты надулась? По-моему, он тоже к тебе неравнодушен!

– Глупости, – буркнула Реми и принялась дуть на чёлку, опасаясь, как бы подруга не услышала стук чересчур заколотившегося сердца. – Милорда интересует наше сходство, всего делов!

– Я тебе не верю! – пропела Кармелита.

– А что я, – вздохнула Реми. – У меня нет доступа к магическим потокам...

– Но ты же чуешь магию! – возмутилась златовласка.

– И что? Это просто какое-то отклонение. Может, из-за того, что мы работаем с крылатками? Они ведь имеют долю магии... Так что я, по сравнению с некоторыми... – она присвистнула.

– Не свисти! Саламандра укусит! О! – глаза Кармелиты вдруг округлились.

– Что? – не поняла Реми.

– Вспомнила кое-что! – выдохнула подруга. – В лабиринте, помнишь, когда вы меня нашли?

– Ну?

– Вопрос помнишь?

– На который ты не могла ответить?

– Да! Про парлекс и шкуру саламандры! Реми! Милорд, что пошутил?

– Почему пошутил? – не сообразила та. – Дерево же сказало, что правильный... ой, мама-а!

– Вот именно! – припечатала Кармелита. – Откуда милорду Джеллиосу известно, что шкура саламандры это и есть парлекс? И почему никто этого не знает? Парлекс же в лавовых озёрах добывают? Откуда он там?

– Ты не поняла, – тихо сказала Реми.

С тихим писком Кармелита свалилась с диванчика.

Глаза Реми сияли словно фонари. Ей ужасно понравилось, что не только замок заколдован и имеет свои секреты, но и его хозяин не так-то прост.

Кармелита же отнеслась к новому знанию весьма настороженно.

– Не переутомляйся, ладно? – попросила она, поднимаясь с пола и усаживаясь обратно на диван. – В конце концов, мы здесь лишь из-за Чёрной Кареты… Ну, ты из-за Чёрной Кареты, – смутившись, поправилась Кармелита.

– Считай, что я по работе, – отмахнулась Реми, давая понять, что пока не очистит весь замок, и не изучит его, как свои пять пальцев, домой не собирается.