Сенешаль Тёмных Властелинов

Деревенские знали об этой слежке, но вида не подавали, да и я был за них спокоен. Мои указания насчёт таких «случайных путников» разнесли по окрестностям ещё до того, как Борнланд вернулся с первого своего побоища.

Люди развлекались, как могли. Делали испуганные лица, жаловались на «захватившую замок тьму», на бесчисленные и бесконечные поборы, на болеющую из сезона в сезон скотину, на всё, что только могли выдумать, кто во что горазд. На вопросы о свите и армии понижали голос и заговорщически шептали, что никогда не видели больше полусотни человек за раз, даже когда относили в замок «дань».

Первый отряд «освободителей» пожаловал через неделю, когда из деревушки исчез дольше всех задержавшийся хмырь с неприятным, липким взглядом. Зная, чего ожидать, я даже выбрался посмотреть лично, и устроился на одной из веток раскидистого придорожного дерева, отхлёбывая из прихваченной с собой фляжки противоядие.

У ползущего из леса тумана в этот раз оттенок был особенно мерзкого цвета, как будто к зелени примешался фиолетовый. Само собой, тот, кто вёл отряд — тщедушный юноша, с поразительным гонором во взгляде — сморщил нос и прижал к лицу шёлковый платок. Наивный. Солдаты покосились на этот жест с презрительными смешками, и я даже услышал негромкое «неженка».

На лошадей подействовало быстрее всего, они начали всхрапывать, останавливались одна за одной, стали рыть землю копытами и беспокойно осматриваться.

Предводитель качнулся в седле и оглянулся на остальных, один из которых как раз с ним поравнялся. Я видел, как у юноши открылся рот, словно он хотел отдать приказ или бросить что-то надменное, но не успел. Ладонь в толстой кожаной перчатке хлестнула его по лицу, сбросив с лошади. Виновник обронил только короткое «комар», и, жестом призывая следовать за собой, свернул с дороги в сторону леса.

Остальные продолжали мяться на месте, оглядываясь теперь так же беспокойно, как их лошади. Смотрели в основном друг на друга, молча и пристально, с тенью страха, пока кто-то не обнажил меч. Точнее, он вытянул его из ножен ровно наполовину, а дальше голова слетела с плеч. Брызнувшая кровь залила шкуру топчущейся на месте лошади, которая не вздрогнула ни от движения, ни от звука.