Хорошо забытое старое

Эльфочка потеряла равновесие, но успела ухватиться за лист и распласталась на нём, тяжело дыша.

— Ладно, ладно, — нетерпеливо проворчал жук, — отдохни немного и заодно приведи себя в порядок, мне ещё тебя дарить надо будет!

Дюймовочка беззвучно ахнула.

— Неужели ты ничего не сделаешь?! — прошептала она. — Спаси её, ты же король!

Крылышки юноши горестно обвисли.

— А что я могу? — так же тихо ответил он. — Разве что швырнуть в него мою корону и надеяться, что он ею подавится... Ты же видишь, какие на нём доспехи: об них в лепёшку можно расшибиться, а он только смеяться будет.

Потеряв остатки терпения, майский жук спикировал к листику, схватил эльфочку за талию и повлёк её в гущу ветвей.

— Так было всегда, — признался король, стараясь не встречаться взглядом с женой. — Иметь эльфа в доме — извечная мода у этих тварей. Удобные наложницы, от которых никогда не родятся полукровки. Дармовая рабочая сила. Мой младший дядя попал в рабство к кроту с соседней лужайки, да так и зачах в этих подземных галереях без солнечного света.

И не только это... — король с натугой сглотнул. — Две моих племянницы однажды забрались в логово богомола... Не хочу даже вспоминать, что с ними произошло. Вообще, удивительно, что ты настолько понравилась ласточке: обычно эти чудовища нас склёвывают, как мух.

— Но ведь так нельзя! — закричала во весь голос Дюймовочка. — Так просто не может быть! Это неправильно!

По щеке юноши поползла слезинка.

— Мы с тобой — всего лишь порождение ячменя, — проговорил он. — Каждое тысячное зерно ячменя содержит в себе эльфийский зародыш.

Одно из тысячи таких зёрен порождает эльфа. Каждый из нас живёт столько, сколько и ячменный колосок. Здешний леший говорит, что мы — духи колосьев. Наверное, он прав, потому что к нам и относятся, как к колоскам. Можно колоски сорвать. Можно съесть. А можно просто растоптать... И ничего с этим не поделаешь. Мы слишком слабы.

Забыв об осторожности, Дюймовочка оттолкнулась ножками от ветки и взлетела. Она плакала на лету и чувствовала, как тёплые струи воздуха нежно утирают её слёзы.

Наконец внизу блеснула вода. Приземлившись у ручья, Дюймовочка умылась и промокнула припухшие глаза мохнатым лепестком.

— Ква-квакой ты у меня красивый! — раздалось где-то невдалеке.

Поспешно взмыв в воздух, Дюймовочка ухватилась за метёлку тростника и осторожно выглянула из-за неё. На листе кувшинки сидел безобразный жабёныш, похожий как две капли воды на её неудавшегося жениха, и держал за руку рослую эльфочку в белом платье.