Хорошо забытое старое

Преображенский прислушался к рычанию, угрожающе склонил голову набок, подскочил к кушетке, сорвал с неё простыню и зашипел прямо в испуганные собачьи глаза:

— С каким водолазом?! Ты, мерзкий ублюдок, ещё будешь мне рассказывать, с кем путалась эта потаскуха, твоя бабка?

— Профессор, да как вы можете такое говорить о своей... — пробормотал Борменталь.

— Как я могу?! — взревел Преображенский. – А чего она ещё заслуживает? Эта блудливая сука умудрилась так испоганить нашу кровь случайными связями, что своего правнука, законного наследника клана я нахожу в грязной подворотне в совершенно непотребном виде! Его гены не могут возобладать над генами даже самого завалящего человечишки, его кровь утратила силу! Теперь это просто животное!

В рту разъярённого профессора блеснули клыки, мясистый загривок на глазах покрывался жёсткой седой щетиной.

В углу, сидя прямо на полу и вцепившись пальцами в заострившиеся уши, тихо поскуливал Борменталь.

Жизнь после сказки

— Ты даже не представляешь... не представляешь, как я рада!

Дюймовочка радостно порхала вокруг молодого короля, кружилась в воздухе сверкающей золотой снежинкой.

— Вы такие замечательные! Я вас всех люблю! Очень-очень! Я всех люблю-у-у-у-у!

Метнувшись к мужу, она повисла у него на шее и изо всех сил прижалась к нему.

— Спасибо тебе за то, что ты есть, — полушёпотом проговорила она. — Знаешь, мне было так плохо... Очень трудно быть маленькой и одинокой, очень тяжело знать, что любой может тебя обидеть, может использовать, как ему хочется, а потом выбросить за ненадобностью, как надоевшую вещь. И как хорошо знать, что есть на свете кто-то, кто может защитить тебя!

Юноша смутился и опустил глаза. В следующую секунду он схватил жену за руку и, отчаянно жужжа крылышками, потащил к ветке вяза.

— Чшшш! Тихо! — шикнул он на открывшую было рот Дюймовочку, подтянул к себе листик и замер.

Мимо летел пузатый майский жук. В лапке он держал толстую паутинку, другой конец которой был привязан к щиколотке маленькой эльфочки. Бедняжка явно устала: стрекозиные крылышки потускнели, красивые светлые волосы растрепались.

— Давай быстрее, что ты копаешься? — прожужжал жук и слегка дёрнул за паутинку.