Хорошо забытое старое

— Помилуйте, сеньор, — возразил Санчо, — то, что там виднеется, вовсе не великаны, а ветряные мельницы; то же, что вы принимаете за их руки, — это крылья: они кружатся от ветра и приводят в движение мельничные жернова.

— Сразу видно неопытного искателя приключений, — раздражённо бросил Дон Кихот. — Это великаны, и наш долг — избавить от этой нечисти родную землю!

Оруженосец ещё раз страдальчески вздохнул. Великанчик опять подкрался к нему со спины и шаловливо коснулся пальцем лысины толстяка. Тот поднял руку к голове, и малыша словно ветром сдуло; через мгновение он уже уткнулся в подол великанши, кося на Санчо глазом и проказливо ухмыляясь.

— Если ты боишься, — прорычал идальго, — то отъезжай в сторону и помолись, а я тем временем вступлю с ними в жестокий и неравный бой!

Услышав эти слова, гиганты в притворном ужасе бросились прочь, на бегу шепчась между собой и нагло хихикая. Возле мельницы остались только мать-великанша и её отпрыск, которому так понравился Санчо. Они с большим интересом наблюдали за происходящим; великанчик даже приоткрыл рот от любопытства.

Тем временем с самого толстого великана на бегу спали штаны, и взору дона Алонсо предстала голая упитанная задница огромных размеров. Её обладатель на секунду остановился, чтобы подтянуть штаны, но перед этим оглянулся на рыцаря и издевательски повертел колышущимися полушариями.

Такого доблестный Дон Кихот Ламанчский стерпеть уже не мог. Он скорчил устрашающую гримасу, вскинул копье и остервенело заорал:

— Стойте, трусливые и подлые твари! Ведь на вас нападает только один рыцарь!

С последним словом, не обращая внимания на вопли Санчо, Дон Кихот дал Росинанту шпоры.

Героический скакун неохотно двинулся вперёд и даже смог выжать из себя нечто похожее на рысь. Оруженосец скривился, крепко зажмурился и спрятал лицо в ладонях.

Всадник дотрусил до мельницы, чуть притормозил, прикрыл глаза и неловко ткнул копьём наугад, оцарапав великанчику руку. Лицо малыша перекосилось, из глаз потекли слёзы величиной с яблоко; он дёрнулся и затряс рукой, нечаянно смахнув с дороги и так нетвёрдо стоящую на ногах клячу.

Оглушённый Росинант, раскорячив ноги, полетел в придорожные кусты, а доблестный идальго ещё в воздухе сорвался с седла и крепко впечатался в землю тощим задом, пропахав ним изрядную борозду.

На помощь ему во весь ослиный мах поскакал Санчо Панса и, приблизившись, удостоверился, что господин его не может пошевелиться — так тяжело упал он с Росинанта.

— Ах ты, господи! — воскликнул Санчо.