Хорошо забытое старое

А этот узор вообще случайно получился — нож соскользнул, пришлось исправлять, додумывать...

Итальянец вернул поделку хозяину, встал, подошёл к окну и отодвинул штору.

— Нечаянный шедевр — тоже шедевр, — рассеянно проговорил Калиостро, наблюдая, как во дворе мужики с донельзя философскими лицами медитируют на голые коленки Лоренцы: спутница графа к отъезду вырядилась особенно дерзко. На ней было надето нечто белое и кружевное с большим вырезом, золотистые туфельки с изяществом попирали смоленский грунт.

— Да ерунда это всё, граф! — молодой помещик отодвинул в сторону очередной резной ящичек.

— Надеюсь, вы не сочтёте меня невоспитанным, если я откажусь от этой чести. Поэзия — что хорошее вино: с одной бутылки пьян не будешь, а для длительной дегустации у меня времени нет.

— Пожалуй, вы правы, — немного помолчав, признал Алёша. — Кроме того, стихотворные формы, если честно, у меня ещё слишком далеки от совершенства. Но вот давеча пришла мне в голову задумка одной изысканной пиесы.

— Кстати, сударь, — прервал его граф, — вам не приходило в голову, что сама жизнь — это и есть давно написанная пиеса с одними и теми же актёрами?

— Да нет вроде, — удивился Алёша. — Люди — они же все разные.

— Вы так считаете? Возможно, возможно... — задумчиво протянул Калиостро. — Что же касается творчества — всё же я порекомендовал бы вам уделять больше внимания не формам, а сюжету. Мастерский сюжет — он всегда уникален, как уникален его творец, как душа творца.

Алексей с благоговением уставился на магистра. Тот едва заметно улыбнулся и отпустил штору.

— Увы, господин Федяшев, я и так непозволительно долго пользовался вашей добротой. Пора, как говорит ваш народ, и честь знать.

— Господин Калиостро, — юноша вскочил с места и начал торжественную, заранее заготовленную речь, — вы всегда будете желанным гостем в нашем доме. Ещё великий Вергилий говорил.

— Не говорил Вергилий такого, поверьте, Алексей, — непривычно мягко заметил граф. — Не стоит утомлять друг друга длинными церемониями. Прощаться надо легко. Если вам не составит труда, проводите меня к карете, пожалуйста.

* * *

У дверей сеновала стояли, обнявшись, двое.

— Жакобушка, ты точно не передумаешь? — шмыгнула носом Фимка.

— Я же сказал: мы ещё обязательно увидимся. Ты мне веришь?

— Ну конечно, верю, — чуть повеселела девушка.