Гончая сумрака. Переворот

Затем перед глазами, словно наяву начал мелькать силуэт невысокого подростка-блондина с зелёными глазами, а после я увидела Сакуру...

... Они шли ночью по роскошному коридору дворца. Стерегли покой императора. Она в доспехах, он в длинной синей мантии, расшитой золотыми нитями. На его ткани наглядно бросались в глаза какие-то непонятные узоры, символы и руны. Взгляд юнца был полон далёко не детского ума с глубокой щемящей тоской. Ему явно приходилось тяжело здесь. Совсем один, никому не нужный. Там, где злые языки за спиной постоянно насмехались над возрастом.

— Почему ты не отказался от службы? — тихо спросила у него стражница. — Ты ведь...

— Ребенок? — тихо дополнил собеседник с грустной улыбкой.

Медленно повернулась к нему.

— Именно, — сказала она, не кривя душой.

— Понимаешь, Сакура, мои родители — всё, что у меня осталось. Остальные члены семьи погибли при набеге чертовых воздушных ящеров. Эти твари разрушили всё. Я хотел применить дар, но мать не позволила. Ведь проявление способностей прямой путь сюда, во дворец.

Девушка удивилась откровению.

— Да, пусть я ребенок. Да, пусть все смеются. Когда придут твари, мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним. И, поверь, большая часть паникеров окажется те, кто сейчас издевается надо мной, — с иронией произнес юный маг.

Молодой, смелый, честный. Надо же. Да этот пацан даст фору любому взрослому.

— ... он служил в твоём отряде, — наконец достучался до моего сознания голос говорящей.

— А, ну да, — тихо отозвалась в ответ, стараясь детально вспомнить минувшее сражение.

Нет. На счёт мальца ничего не припоминаю. Только рыцари, хаос, пламя. Были разряды магии, но такие, что ослепляли, не давая что-либо рассмотреть. И лишь сейчас дошло. Тот голос, который услышала во время ранения, вероятно был голос Хэлпа.

Если бы он не перенес меня, советник точно бы убил. Ведь оставалась какая-то доля секунды, чтобы его оружие достигло сердца. Это осознание вызвало оцепенение. Значит, мой спаситель ребенок-маг? Немножко бьёт по гордости, но это можно пережить.

— Он жив? — все же спросила мать.

— Я не знаю, — подавленно ответила, — но обязательно это выясню.

— Сперва встанешь на ноги, — с неким укором в голосе произнесла Дана.