Отбор для принца ёжиков

В общем, голос, когда произносила тему реферата, дрожал, как заячий хвост, а колени подгибались так, что в самый раз было пуститься в присядку... И зачем только вспомнила это сейчас?! Вот и возвышение — сама не заметила, как к нему подошла, мордочки августейших ёжиков и почти панический взгляд Ээрикки... и во мне шевельнулась злость. Этот увешанный драгоценностями кактус будто не сомневается в моём провале, хотя речь идёт о простом реверансе и благодарности за еду. А ведь я даже учила латынь… когда-то. И уж точно смогу произнести что-нибудь подходящее случаю! Краем глаза видела, как Конан снова ободряюще кивнул и легко взмахнул рукавами.

И тогда я лучезарно улыбнулась, присела в реверансе и на одном дыхании выдала:

— Ave Caesar, morituri te salutant![2]

В то же мгновение лепестки, прикрывавшие мои плечи, "вспорхнули", словно бабочки, и закружились вокруг. Я вдруг осознала, что изрекла, кажется, покраснела, развернулась и ходко направилась к двери. Лепестки шлейфом устремились за мной — часть их так и осталась в "Зале Живота", когда дверь за мной захлопнулась.

Выражаясь языком моего любимого профессора, "Вот это faux pas[3]!". Хотя... пожалуй, теперь меня отсеют точно.

— Домина, домина! — послышались тоненькие голоса со всех сторон.

Охнув от неожиданности, я вдохнула несколько кружившихся вокруг лица лепестков, закашлялась, раздражённо выплюнула лепестки и попала на край одежды материализовавшегося рядом Конана... В первый момент он явно опешил, а я, залившись краской, сдавленно пробормотала:

— Извини.

.. лепестки попали в рот...

Он прощающе улыбнулся и махнул рукавом. Ши, словно ждали команды, набросились на меня и поволокли куда-то по коридорам.

— Что за… — начала я. — Могла бы идти сама! Куда вы меня тащите?

— Показ…

— …уже скоро, нужно…

— …подготовиться, а времени…

— …совсем мало…

— О Боже, ещё и этот показ! — простонала я. — Совсем о нём забыла… А как меня готовить? Ведь уже одета!

Невесть откуда возникшая на пути дверь распахнулась за мгновение до столкновения с моим носом, и вот я — в просторной комнате, не моей.

Вокруг — множество зеркал, с потолка свисают отрезы ткани разной длины, совсем как в лавке тканей на восточном базаре — не то, чтобы я когда-нибудь в такой была. И отовсюду слышится шум — будто треск множества швейных машинок. Но всё это перекрыл звенящий яростью вопль Ээрикки:

— Ты в самом деле вздумала меня погубить?!

Ши, испуганно запищав, разлетелись в разные стороны, а я даже подскочила.

— Ты...