Царевич Горохов и Закон для Дурака

— К тому же мы только-только установили дружественные отношения с уважаемым Идолищем Непуганым, да продлятся его годы и умножатся его табуны, — напомнил Карл Иоганнович. — Посему давай-ка внесем правочки.

Он пожевал губами, проговаривая про себя первую строку оды.

— Значит, так. Степь — выкидываем. Слово «все» — лишнее. Потому как не бывает у неба половины или третьей части. Обложил — очень Плохое Слово.

Карл Иоганнович пристально глянул на Непрушкина, и тот сразу съежился, сник, уменьшился в размерах под взглядом всесильного царедворца.

— Обложил — заменить. Например, на «крыть». А коли «обложил» — значит, всюду темно стало. Что, бишь, там у нас пока вытанцовывается?

— Ураган... ой, простите, буря... — начал медленно собирать строку Непрушкин с учетом шпионской критики. — Значит, буря, «все» выкидываем... небо покрыла. Вот, так получается, — пролепетал он, преданно глядя на шпиона.

— Ага, — кивнул Карл Иоганнович. — Не шибко складно получилось. «Буря небо покрыла». Пусть лучше она сейчас это делает.

Шпион проговорил про себя строчку и покачал головой.

— Смысл упустили мы с тобою, Непрушкин. Я ж говорил, всюду темно стало. Значит, должна эта самая буря покрывать небо чем-то. Ну, навроде крыши. Буря крышей небо кроет — некрасиво ведь?

— Ага! — икнул от усердия злополучный поэт. И тут же его лицо озарилось догадкой. — А, может быть, згою?

— Что еще за зга такая? — озадаченно пробормотал Карл Иоганнович.

— Это образ такой, поэтический! — с жаром принялся объяснять поэт.

И он обвел рукою зрительный зал жестом могущественного колдуна, властелина бурь и ураганов.

— Вот ею и кроет, — сделал он вывод и преданно взглянул на царедворца.

— Думаешь? — недоверчиво осведомился Карл Иоганнович. — Нет, как-то не звучит. Что еще за зга такая — непонятно.

— А, может быть, мглою? — хихикнула Марья-краса.

— Вот это, пожалуй, подойдет, — кивнул шпион. — Молодец, царевна!

И он обернулся к виршеплету.

— Что у нас теперь вытанцовывается?

— Буря мглою небо кроет, — чеканно отрапортовал Непрушкин.

— Отлично, — оценил Карл Иоганнович. — Кратко, лаконично, емко, зримо и — со вкусом. А самое главное...

Он понизил голос.

— Никаких международных скандалов. Нынче скандалы нам ни к чему. Что там у тебя дальше?

— «Снеговой заряд завихрился, вертясь!» — почтительно напомнил Непрушкин.

— Ну, это никуда не годится, — скривился главный шпион. — Во-первых, «завихрился».