Царевич Горохов и Закон для Дурака

Второй же направился прямиком в сторону графского дома. И при этом ни одна деревенская собака даже не вздумала хотя бы разок тявкнуть! Словно всех местных барбосов и жучек сморил тяжелый, зачарованный сон. Поистине, эти твари владели темным, злобным колдовством.

Тем временем оставшийся оборотень, тот что был посветлее окрасом, почему-то сильно заинтересовался избой, стоящей ближе к деревенской улице. Но она была примечательна не только этим: изба давно была брошена, порядком рассохлась, и ее провалы окон чернели даже в ночи.

А самое неприятное — то, что за углом избы притаился наш герой. Причем Горохов на минуту потерял из виду оборотня, и теперь встревоженно высунулся из-за стены, чтобы разглядеть чудовище. Надо ли удивляться, что именно в ту пору над деревней взошла луна и осветила и улицу, и старую избу, и физиономию Горохова, что с удивлением таращился по сторонам.

Ситуация стала уже просто критической. Оборотень быстро приближался к избе, видимо, привлеченный запахами, доносящимися из оконного проема.

Он с явным удовольствием принюхался, и под его лапой тяжело скрипнула гнилая доска.

В следующее мгновение маленькая, но крепкая рука ухватила Горохова за шиворот и с силой втянула его назад, под защиту бревенчатой стены. Туда, где Горохова встретили тьма, собственное изумление и чей-то маленький кулачок, прижатый к его носу.

Оборотень же тем временем всхрапнул, медленно повел головой и двинулся в обход избы. Кажется, он все-таки что-то услышал. Может быть, отчаянное сдавленное восклицание, ненароком вырвавшееся из самой глубины души потрясенного Горохова, словно последний глоток воздуха вперемешку с ледяным страхом?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

ДЕВОЧКА В МЕДОВОМ САРАФАНЕ

Говорят, что в минуты сильнейшего страха у человека самым удивительнейшим образом обостряются все чувства. Так что он может разглядеть даже искры из собственных глаз или почувствовать спиною чей-то пристальный взгляд. Наверное, именно поэтому Горохов во тьме ночной вдруг увидел, как лицо его нежданного спасителя осветилось слабым золотым сиянием, и он увидел.

..

Девочку лет десяти, с русой косой, в сарафане, цвета золота и медового солнца.

Нет, конечно, сейчас девочка была не в сарафане, а в неком подобии хламиды — короткого серого плаща, в котором она в ночной темени почти полностью сливалась с бревнами избы. Но, как оказалось, Горохов навсегда запомнил ее именно такой — в одеждах цвета солнца и с сияющими от радости глазами.